Заказанная орком
Шрифт:
Я уставилась.
— Доброе утро? Нет, нет, нет. Вот так, — я произношу это снова медленно.
Он наблюдает за мной, и все его лицо искривилось в гримасе сосредоточенности.
Затем он принимается коверкать русские слова во второй раз.
Я вздыхаю.
— Неважно. Что за запах?
Он наклоняет сковороду, и пышный блин соскальзывает на тарелку на стойке. Я подхожу с опаской. Пахнет действительно вкусно, но выглядит так, будто я наберу пять килограммов, просто понюхав.
— У
Его улыбка меркнет.
— Эм. Извини. Я не знаю, что такое каша, но есть это, — он с надеждой подталкивает тарелку ко мне.
Я качаю головой.
— Нет. Только фрукты. У тебя есть фрукты?
— О, конечно. У меня есть фрукты, — орк поворачивается и открывает холодильник, вытягивая одну длинную руку, почти не двигаясь. — У меня есть дыня.
Должна признать, его тело впечатляет. Он поднимает огромную дыню одной рукой и ставит ее на стойку передо мной. Мне приходится использовать обе руки, чтобы поднять ее.
— Это сойдет.
Он протягивает мне нож, и я ловко обрезаю по окружности, снимая твердую толстую кожуру.
Орк пододвигает ко мне миску.
— Вау. Ты отлично управляешься.
— М-м-м? — я поднимаю на него взгляд, нож замер в руке.
— С этим ножом, — он указывает.
Люди в Америке разве не режут еду ножами? Я оставляю вопрос невысказанным, пока нарезаю куски дыни в миску.
— Так, мне сегодня на работу, — он смотрит на меня с извиняющимся видом. — Мне нужно будет уйти примерно через час. Но чувствуй себя как дома. Телевизор настроен на стриминг, и я не задержусь.
— Это хорошо, — я хмурюсь. Не совсем точно. — Это будет хорошо.
Пауза.
Будет облегчением, когда он уйдет и оставит меня одну. Я уже чувствую, как напряжение от разговора с ним сжимает мышцы шеи и провоцирует головную боль.
— Да. Хорошо. Иди, — я делаю отмахивающий жест, показывая, что он может уходить, когда захочет. Мне определенно нужно практиковать английский, теперь, когда я буду жить в Америке. Я определенно подзаржавела.
— Ох, — он почесывает затылок. — Хорошо. Что ж, я рад, что с тобой все будет в порядке.
Он переминается с ноги на ногу.
— Так, холодильник и шкафы забиты. О, вот, дай я дам тебе пароль от вай-фая, — он открывает ящик и протягивает мне маленькую карточку с названием сети и паролем.
— Да. Хорошо, — это хорошо. По крайней мере, я смогу учиться и не терять время попусту.
Он вздыхает.
— Ты уверена, что не хочешь? — он снова предлагает мне блин.
Я качаю головой.
Он сворачивает его в трубочку и запихивает в свой большой рот с еще одним тоскливым вздохом.
— Полагаю, мне пора на работу.
Он шаркает в ванную, и довольно скоро
Я бросаю тоскливый взгляд на блины на тарелке, которую он отложил, и мой желудок урчит. Если бы я ела такое на завтрак дома, это сопровождалось бы неодобрительными взглядами брата или отца. Если бы я не поддерживала себя именно в том виде, как они считали, я должна выглядеть, чтобы быть привлекательной партией, то какой от меня был бы толк?
Я откусываю кусочек дыни, и хотя она сладкая, я все еще жажду пышных блинов и сиропа, которые приготовил мне Эрик.
Звук бегущей из ванной воды привлекает мое внимание. Я расстроила его. Это совершенно ясно.
Так раздражает не иметь возможности нормально общаться.
Думаю, дело не только в этом.
Я думала, он будет ожидать, что я буду готовить и убирать для него. Вести хозяйство. Похоже, он сам хочет делать все для меня, и это выбивает меня из колеи. Если он хочет кого-то, кого можно баловаться и о ком заботиться, подозреваю, это также означает, что он хочет кого-то, с кем можно быть нежным, а на это я не подписывалась.
Я напоминаю себе, что это лишь на время. Я смогу притворяться достаточно, чтобы поддерживать его в счастливом состоянии, пока не получу гражданство. Ведь так?
Агент ФБР был предельно ясен: мой фиктивный жених не должен иметь ни малейшего представления о правде. Чем меньше людей знают мою истинную ситуацию, тем безопаснее будет для меня.
Это нормально. Я привыкла носить маску и никогда никому не показывать свои настоящие чувства.
Я опускаю голову в ладони. Звучит очень похоже на то, от чего я убегала.
Но ничего не поделать. Я не могу вернуться домой. Мне нужно двигаться вперед со своим планом и надеяться, что он сработает.
Несмотря на мою решимость, весь день я не могу выйти из скверного настроения. Как только Эрик уходит на работу, я снова забираюсь в постель и смотрю видео на английском, пока все новые слова не начинают кружиться у меня в голове, как вихрь. Каждый раз, когда я пытаюсь составить правильное предложение, мне не хватает слова, или они стоят в неправильном порядке, или все просто звучит не так, как у ведущего на видео.
Я никогда не смогу стать лучше!
В раздражении я отбрасываю телефон в сторону и встаю с кровати. Эта квартира такая маленькая. Всего несколько комнат. Кажется, у меня уже клаустрофобия, а я заперта здесь всего полдня.
Я бы хотела пойти на прогулку. Прокатиться на машине. По магазинам. Куда угодно. Но даже отодвинуть жалюзи, чтобы посмотреть в окно, кажется рискованным, будто поблизости кто-то прячется и наблюдает.
Я быстро закрываю жалюзи и опускаюсь на диван.
Может, это была не такая уж хорошая идея.