Заказанная орком

Райт Эми

— Простите, вы это обронили? Мне показалось, я видела его у вас в руках.

Я разглядываю ее пристальнее. В ее голосе — намек на иностранный акцент, хотя и очень хорошо замаскированный. Настолько, что я не могу определить, какой именно. Она терпеливо ждет, просто протягивая мне пиджак, и, хотя я никогда раньше не видела эту вещь, что-то заставляет меня протянуть руку и взять его.

— Спасибо.

Она поворачивается и уходит, а я вхожу в примерочную. Когда занавеска падает и я скрыта от посторонних глаз, я вешаю пиджак на крючок и просовываю пальцы в карманы.

Как и ожидалось, в левом лежит сложенная записка.

Как вы отнесетесь к мужу-монстру? Это позволит уехать на этой неделе. Нам нужен ваш ответ сегодня. Оставьте пиджак на полу, если согласны.

Она адресована мне. Несмотря на отсутствие имени, я знаю, что она от агента из посольства.

У меня кружится голова, и я жалею, что у меня нет больше времени на размышления.

Монстров в Москве не так уж много видно. Они держатся особняком, обычно в удаленных сельских общинах. Я никогда не встречала монстра лично. По крайней мере, насколько мне известно.

Но ничто не может быть хуже того человеческого мужчины, за которого мне придется выйти замуж, если я позволю брату настоять на своем.

Не позволяя себе задержаться на решении и передумать, я снимаю пиджак с вешалки и роняю его на пол к своим ногам. Затем покидаю магазин, не примерив ни одну из взятых с собой вещей.

Когда я скольжу на заднее сиденье машины и водитель отъезжает от обочины, я задаюсь вопросом, не совершила ли ошибку.

Полагаю, покажет только время.

Тем не менее, это всего лишь еще одно препятствие в моей гонке за свободой. Еще один барьер, который нужно преодолеть. Было бы куда тревожнее, если бы все было слишком просто. Тогда я бы точно знала, что что-то не так.

Я откидываюсь на прохладную кожу сиденья и говорю себе, что все будет хорошо.

2

?

Эрик

Твикси тянет за поводок, когда мы приближаемся к собачьей площадке. Крохотный хвостик бешено виляет, и она издает взволнованные поскуливания.

Неважно, как сильно я ее ругаю, она не может спокойно идти на поводке, как другие собаки.

Как только мы оказываемся за воротами, и я отпускаю ее, она несется, как маленькая шоколадная молния, прямиком к самой крупной собаке на площадке, огромному доберману. С проклятием я бросаюсь за ней, но она быстра, что не предположишь, глядя на ее короткие лапки таксы, но мне действительно приходится бежать, чтобы поспеть, несмотря на мой размер и длину шага. Я нагибаюсь и подхватываю ее одной огромной зеленой рукой как раз в тот момент, когда ее челюсти щелкают в сантиметрах от носа добермана, который смотрит на меня так, будто не понимает, что произошло.

Вряд ли могу его винить.

Вот примерно так я и чувствую себя с тех пор, как взял Твикси из приюта три недели назад.

Мой друг-человек Лорен говорит,

что это моя вина, что я балую свою собаку. Кажется, я не могу с этим ничего поделать! Каждый раз, когда я пытаюсь разозлиться на нее, она смотрит на меня таким сладким, печальным взглядом, что я просто таю.

Я поворачиваю ее в руке, чтобы погрозить ей пальцем перед самым носом.

— Твикси! Нужно вести себя хорошо с другими.

Ее темно-карие брови приподнимаются, и большие глаза моргают, глядя на меня. Она вываливает язык, чтобы лизнуть мой палец, и я закатываю глаза.

— Ох, да ладно. Я знаю, ты не хотела быть злой, знаю. Но нельзя кусать других собак.

Я провожу следующие тридцать минут, останавливая ее от создания проблем со всеми остальными собаками, пока она не плюхается у моих ног, вымотанная. Хозяйка добермана бросает на нас сердитый взгляд, когда уходит, а доберман послушно идет за ней по пятам.

— Посмотри на это, — говорю я Твикси.

Одно ухо дергается, но она не поднимает голову.

— Вот как все должно выглядеть. Ты же умная девочка, да? Будешь хорошей девочкой для папочки?

Ее маленький хвост лениво постукивает по земле.

Ободренный, я медленно наклоняюсь, чтобы пристегнуть поводок к ее ошейнику. Но когда я встаю, она не двигается. Она лежит, и я делаю шаг вперед, пока поводок не натягивается, и я тащу ее.

Я останавливаюсь.

— Твикси! Давай же, девочка. Пойдем.

Она виляет хвостом.

— Давай.

Ничего.

Со вздохом я нагибаюсь и беру ее под мышку. Бедняжка, наверное, вымоталась.

Однако, как только я ставлю ее на пол в квартире, она носится вокруг, грызя подлокотник дивана и пиная свою миску с едой.

Я не уверен, что завести собаку было такой уж хорошей идеей. Не уверен, что создан быть хозяином собаки.

Я плюхаюсь на тесный диван и включаю телевизор просто для фона.

Правда в том, что мне все еще одиноко.

Конечно, я могу разговаривать со Твикси, но она не слушает по-настоящему. Не так, как другой человек. Не так, как пара, если бы она у меня была.

Конечно, я мечтаю. Монстры вроде меня, может, и живут среди людей, но это не значит, что люди хотят с нами встречаться, не говоря уже о том, чтобы создавать пару. По крайней мере, ни один из встреченных мной людей не захотел встречаться со мной. Я искал.

Я пробовал приложения для знакомств.

Я пытался подходить к людям, которых встречал.

Ничего не работает. Они бросают один взгляд на мое огромное, мускулистое тело и на клыки, торчащие из нижней челюсти, и бегут прочь.

Полагаю, я мог бы вернуться домой и попросить маму свести меня с хорошей девушкой-орком, но меня всегда больше привлекали люди.

Единственное, чего я не пробовал, — это платить за компанию. И, честно говоря, я не раз обдумывал эту идею. Но как-то не могу переступить через мысль, что даже если бы мне понравилось — даже если бы я нашел того, с кем сошелся бы характером, — это все равно были бы временные отношения, а я такого вовсе не хочу.

Я хочу, чтобы кто-то принадлежал мне.