Заказанная орком

Райт Эми

Мне повезло, что ее рейс задержали. Я почти опоздал.

Я осторожно стучу в дверь.

— Инесса? Я схожу в магазин. Ты голодна? Может, хочешь, чтобы я что-то купил?

Ответа нет.

Пробую снова.

Когда ответа по-прежнему нет, я медленно поворачиваю ручку и заглядываю в затемненную комнату.

Глазам требуется момент, чтобы привыкнуть. Когда они привыкают, я вижу маленькую фигурку, свернувшуюся калачиком на правой стороне большой кровати. Она лежит ко мне спиной, поджав колени к груди. Я замираю, пристально вглядываясь, пытаясь понять,

спит она или просто лежит очень тихо.

Когда она не двигается, я решаюсь сделать шаг в комнату.

Зная, что не должен этого делать, я подкрадываюсь ближе, затаив дыхание и стараясь быть как можно тише.

Как только ее лицо оказывается в поле зрения, я выдыхаю длинную струю воздуха. Она невероятно красива. Даже больше, чем на фотографиях. У нее маленький нос и густые брови. Полные губы слегка приоткрыты во сне. Выглядят так, будто она ждет поцелуя.

Что абсурдно!

Она ясно дала понять, что не готова к подобному. Я не хотел ее пугать, но то, как она вздрогнула, когда я коснулся ее ноги в такси, говорит мне, что придется двигаться медленно.

Для нее это все слишком ново, и я хочу быть уверенным, что она почувствует себя со мной полностью комфортно.

Тем не менее, она здесь, и она моя. Пока этого достаточно.

Я буду так хорошо о ней заботиться, что она очень скоро станет счастливой и расслабленной.

С этой мыслью я с трудом отрываюсь и прокрадываюсь обратно из комнаты. Надев обувь, хватаю ключи и спешу вниз по лестнице. Не хочу оставлять ее одну надолго, на случай, если она проснется и задумается, где я.

В магазине всего два человека, когда я протискиваюсь в дверь. Мне приходится нагибаться, чтобы не стукнуться головой о притолоку. Когда я выпрямляюсь, пожилая женщина у прилавка нервно отступает, а в проходе с хлебом сатир машет хвостом и поспешно кладет две буханки в свою корзину.

Ненавижу заставлять людей чувствовать себя неловко. Я не хочу этого.

Я стараюсь изо всех сил перемещаться по городу, не мешая людям. Не занимать так много места.

Но это трудно, когда ничто в Хартстоуне не рассчитано на размер орка. Я никогда не помещаюсь ни на одно сиденье в метро. На тротуаре люди переходят на другую сторону, чтобы их не задело моими машущими руками. Я постоянно что-то задеваю и должен перед кем-то извиняться.

Я думал, что мне понравится жить в городе. Думал, что встречу много новых друзей. Но люди здесь не улыбаются тебе на улице. Они едва смотрят.

А еще сложно удержаться на работе, позволить себе квартиру в центре города, копить на пару и при этом находить время для друзей и свиданий.

Я разворачиваюсь боком, чтобы втиснуться в первый проход, и начинаю аккуратно выбирать товары с полки. Смесь для блинов — всем нравятся блины. Свежий хлеб, сыр. Кому не нравится сыр?

Вскоре моя корзина полна, я ставлю ее на прилавок и широко улыбаюсь продавцу.

— В этот раз закупаюсь на двоих.

Он хмыкает и пробивает товары, запихивая их в два бумажных пакета.

Я вздыхаю. Даже продавец не удостоит меня вниманием.

Обратная дорога до моей квартиры

кажется длиннее обычного. Я тихо окликаю, открывая дверь.

— Инесса?

Ответа нет.

Проверив, вижу, что она все еще спит.

Направившись на кухню, я замешиваю тесто для блинов и включаю плиту. Полагаю, если что-то и разбудит ее, так это запах свежеприготовленных блинов. Но через полчаса они лежат высокой горкой на тарелке, а из спальни по-прежнему ни звука.

В смысле, кому вообще нужны блины на ужин?

Я поливаю стопку кленовым сиропом и сажусь на табурет, намереваясь съесть всего парочку.

Не успеваю опомниться, как тарелка пуста.

Полагаю, утром приготовлю еще.

Со вздохом я отодвигаю тарелку и встаю. Ей нужен отдых. Утром мы поговорим. Или я попробую. Я надеялся, что ее английский будет лучше, но она выучит язык. Ей просто нужно время.

В квартире, конечно, очень тихо без Твикси.

Я раскладываю диван-кровать и выключаю свет. Мои ноги свисают с края, а все одеяла я оставил в спальне. Ничего. Не холодно.

Я ворочаюсь, пытаясь найти удобное положение. Все это время в голове проносятся образы меня и Инессы вместе. Мы могли бы гулять в парке с Твикси. Я представляю ее маленькую руку в моей, как я прижимаю ее к своему боку, пока прохладный осенний ветер свистит у наших лодыжек. Я улыбаюсь себе, думая о том, как ей может понравиться мороженое из киоска у больших железных ворот. Или как она, наверное, полюбит рождественский базар на Городской площади.

Теперь, когда она здесь, все это у меня в руках. Мне просто нужно быть терпеливым.

Терпеливым и понимающим.

Я смогу это сделать.

5

?

Вера

Я не рассчитывала, что монстр окажется хорошим парнем.

Я представляла его социально неловким. Замкнутым, дурно пахнущим, с проблемами личной гигиены. И, конечно же, у меня был план на случай, если он окажется злым или агрессивным.

Я знаю, что такое злоба и агрессия.

Я не планировала, что он окажется добрым.

Я приоткрываю дверь и заглядываю в гостиную, и меня мгновенно накрывает теплый, уютный запах еды и кофе. Натянув свитер, который я надела, чуть ниже, я открываю дверь шире.

Мой жених-орк стоит на кухне ко мне спиной. Его широкие зеленые плечи растягиваются в пространстве, как лед на реке в разгар зимы. Мышцы играют, когда он переворачивает что-то на сковороде, и я улавливаю отрывок насвистываемой мелодии, которую не могу разобрать.

Я уже собираюсь отступить обратно в комнату, но мой желудок урчит так громко, что он, должно быть, слышит. Он поворачивается. По его лицу расплывается широкая ухмылка, отчего его клыки выступают еще больше.

— Доброе утро — э-э, дой-брей-уоо-тра, — он продолжает ухмыляться мне, будто я должна понять эту абракадабру, только что вышедшую из его рта.