Закат в раю. Часть 2

Хэран Элизабет

Ирвин кивнул.

— Так вы… тут… работаете, — с нескрываемым облегчением сказал он. Уже после разговора с Силией кто-то сказал ему, что видел, как Ева вместе с Джорданом Хейлом покупала в городе новую мебель, и бедняга уже не знал, что и думать.

— Я не заходила в редакцию, так как не думаю, что меня ждет особенно теплый прием… после того, как я подвела Жюля. Уверена, он был в бешенстве, когда я не принесла статьи о праздничном вечере.

— О… нет… — Ирвин посмотрел на свои косолапые ноги. — Я все

написал за вас… и отдал ему. Вы бы, конечно, написали лучше, но и моя статья сошла.

— Вы очень добры, Ирвин, — удивилась Ева. — Только, надеюсь, я не была «гвоздем» вашего репортажа.

Ирвин пожал плечами и покраснел.

— Нет. Обычная слабая водица… о модах, блюдах, которые приготовили дамы из Ассоциации сельских женщин, ну и все в таком духе.

Ева поморщилась — воображения Ирвину всегда недоставало, но Ева с облегчением поняла, что по крайней мере. Ирвину хватило такта не упоминать в заметке о семейном скандале с участием Макса.

— У Жюля сейчас дел по горло, он пишет о Комиссии по правам человека. Они уже обследовали пять ферм…

— А вы не знаете, где они были? — спросила Ева. Комиссия еще не была в Эдеме, но Джордан мог не волноваться — отремонтированным бараком для рабочих можно было гордиться.

— У Фрэнка Моррисона, у Максимилиана Кортленда. Думаю, что и у Сантини…

Ева ахнула от изумления.

— И что же было в Уиллоуби?

— Макса оштрафовали на порядочную сумму. Приказали снести старый барак и построить новый, с канализацией и кухней. Жюль говорит, что это обойдется ему в порядочную сумму.

— Он, должно быть, теперь в бешенстве… — сказала Ева и подумала о матери и сестрах. Силия сообщила ей, что мать почти поправилась, но Ева, зная, как изменчиво настроение Макса, не могла не волноваться за родных.

— Это было что-то невероятное! — продолжал Ирвин. — Жюль пошел к нему вместе с членами комиссии, он обещал подробно написать об этом визите. Сам он говорит, будто все, что он увидел в бараке, просто невозможно описать! — Ирвин замолчал.

— Боже мой, Ирвин, да не молчите вы, как трезвенник на ирландских поминках! Говорите же, что случилось!

Ирвин изумленно открыл рот. Ева тут же сообразила, что случайно употребила одну из многочисленных поговорок О'Коннора. Впрочем, выудить что-нибудь у Ирвина было действительно так же трудно, как вырвать из стены старый ржавый гвоздь.

— Я? А что вы хотите узнать?

— Да, вы! Расскажите мне подробности, Ирвин! Или я сейчас с ума сойду!

— Хорошо, — сказал Ирвин. — Жюль рассказывал, что Макс словно с цепи сорвался. Только чтобы попасть на плантацию, пришлось звать констебля Хокинса. Макс оказался вдребезги пьян и пытался помешать осмотреть бараки, едва не проткнул кого-то из членов комиссии вилами. Разумеется, констебль пытался урезонить его, даже пригрозил Максу

арестом…

— Господи! Ну, продолжайте же!

— Комиссия объявила Максу о штрафе. Было сказано, что, если Макс не будет вести хозяйство в соответствии с правилами, ферму закроют. Макс просто обезумел, созвал своих канаков, велел им хватать вилы и лопаты и бить членов комиссии, и сам набросился на кого-то… Канаки от страха разбежались и попрятались, кто куда. В общем, кошмар! Еще хорошо, что никто не пострадал!

Ева слушала этот рассказ, оцепенев от изумления и ужаса.

— Когда это случилось, Ирвин?

— Мм… дайте подумать. Да с неделю назад…

— Кто-нибудь знает, как там Силия и Лекси… и моя мать?

Ирвин никогда раньше не слышал, чтобы Ева говорила о Кортлендах как о своих прямых родственниках — до этого дня Ева в разговорах с ним всегда тщательно избегала этой темы. Конечно, он знал об этом и раньше: до него доходили слухи, что Ева — младшая дочь Летиции и Макса, отданная на воспитание едва ли не чужим людям, так как у нее… были проблемы.

— Думаю, с ними все в порядке. Говорили, что в тот же день Макс уехал в Бабинду, и с тех пор его не видели.

— Зачем он уехал туда? — озадаченно спросила Ева.

— Не знаю.

— Слушайте, Ирвин, я думаю написать о…

Ирвин покачал головой.

— Не пишите об этом, Ева. То, что я рассказал — личные сведения. Жюль порвет меня на части, если узнает, что я сообщил вам об этом. Он, видимо, сам собирается написать что-нибудь.

Ева нахмурилась:

— Я даже не думала писать больше о… Максе Кортленде. Кажется, теперь он наконец получит то, чего заслуживает. Я хотела написать кое-что другое… хорошее. — Ева улыбнулась про себя. — Пожалуйста, скажите Жюлю… или нет, предупредите его, что я загляну к нему в ближайшее время.

— Ясно. — Ирвин смущенно пошаркал ногами.

— Что-то еще, Ирвин?

— Нет… ничего особенного… Тогда… увидимся в редакции. — Ирвин поклонился. Сходя с веранды, он оступился и едва не рухнул прямо в лохань с водой, стоявшую у лестницы.

— Осторожнее, Ирвин! — воскликнула Ева, стараясь не замечать, как он раздосадован. — Спасибо, что зашли. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Ева… могу я зайти к вам сюда… еще раз?

— Ко мне? — заинтересовалась Ева. — Зачем?

Ирвин покраснел, как вареный рак.

— Я… просто хотел поболтать… или, может быть, прогуляться с вами… — он увидел, как встревожилась Ева, и поспешно добавил: — обсудить темы будущих статей… Если, конечно, вам еще интересна журналистика…

— Разумеется, интересна, — нахмурилась Ева. Ей не хотелось ранить чувств молодого человека, но она хорошо понимала, что такой визит вряд ли понравится Джордану. — Я думаю, мы еще увидимся в редакции. Всего доброго, Ирвин!