Закаспий
Шрифт:
– О, мой друг, какой вы горячий и нетерпеливый,- зашептала она.
– Имейте терпение - дождитесь хотя бы вечера... Идемте, я покажу вашу комнату.
Она ввела его в гостиную и остановилась, оглядывая вместе с гостем пианино, круглый стол и буфет сбоку, с резными львиными мордами на створках. Слева и справа висели одинаковые, из голубого атласа, занавеси. Нелли Эдуардовна небрежно махнула рукой:
– Справа наша с мужем спальня, слева ваша комната. Прошу, господин Пиксон.
– Распахнув занавеси, она отворила дверь в хорошо убранную комнату.
Элис бросил взгляд на широкую деревянную
– Это шикарно, мадам! Но эта роскошь теряет всякий блеск рядом с прелестной хозяйкой.
– Он поймал Нелли Эдуардовну за руку, притянул к себе, но она, хохоча, вырвалась и с трудом отбилась от него.
– Господин Пиксон, вы просто невозможный кавалер. Не успели войти в дом - и уже распускаете руки. Вы растрепали мне прическу. Сейчас войдет муж. Представляю, что он подумает обо мне!
– Хорошо, мадам, я буду очень умным и сдержанным, - недовольно сказал Пиксон.
– Вы можете быть свободной, я устроюсь здесь без вашей помощи. Пожалуйста, оставьте меня.
– О, да вы такой обидчивый!
– уныло отозвалась Нелли Эдуардовна.
– Вот не думала...
Выйдя, она прикрыла дверь и отправилась во двор встретить мужа с солдатами. Вскоре приехали на двух фаэтонах пятеро сипаев в белых тюрбанах и шароварах. Их разместили в другом крыле дома, где в старые времена жила прислуга Юнкевичей, а теперь квартировала всего одна служанка - старуха-армянка. С ее помощью индусы разожгли печь в углу двора и принялись готовить из концентратов обед. Тут же осмотрели уже истопленную служанкой баню. Вскоре оттуда вышел распаренный Пиксон и до вечера пролежал в постели. Было уже темно, когда по зову Нелли Эдуардовны Пиксон появился в гостиной и сел к столу. Он по-прежнему делал вид, что сердится на хозяйку, но Юзеф Казимирович принял это на свой счет, и начал извиняться:
– Господин Пиксон, вероятно, я сделал что-то не так... Что-то вам у нас не нравится? Извините меня... Но еще лучше, если скажете, что именно хотели бы вы от нас еще.
– Все в порядке, господин Юнкевич. Не надо на меня смотреть как на капризную леди. Я офицер британских войск. Я очень сильный человек. И если я на кого-то обижаюсь, то никому не жалуюсь.
– Элис выразительно посмотрел на госпожу Юнкевич и кивнул ей: - Простите, мадам, но мы должны еще немножко выпить. У меня чудесный джин... Полгода назад я получил пару бутылок из Лондона.
Элис ушел в свою комнату и, вернувшись с бутылкой, открыл ее сам и налил в рюмки.
– Выпейте тоже, мадам, это не повредит...
– Да, конечно, господин Пиксон. Я непременно попробую.
Ужин длился довольно долго. Пиксон рассказывал об Англии и своей службе в Индии и Персии. Рассказывая, он беспрестанно подливал в рюмку хозяина джин, вынуждая уговорами выпить еще и еще, пока не свалил Юнкевича с ног. Затем Пиксон вышел во двор, взял с собой двух сипаев и отправился посмотреть на город. Не было его часа два, и Нелли Эдуардовна уже стала беспокоиться: не заблудился бы! Винить себя стала за проявленную грубость с ним. Она лежала, раздевшись, от знойной августовской жары, прислушиваясь к сонному посапыванию пьяного мужа и к ночным звукам, доносившимся со двора. Оставшиеся во дворе сипаи тихонько пели свою песню,
«Да, я действительно обидела его. Он даже не заглянул сюда, не позвал меня!
– подумала Нелли Эдуардовна, почувствовав себя несчастной.
– Скажите, пожалуйста, какая гордость!»
Она прождала не менее часа, надеясь, что офицер даст о себе знать, позовет ее, но не дождалась - встала, накинула на плечи халат, вышла на цыпочках в гостиную и закрыла за собой дверь на ключ. Дверь в комнату Пиксона была приоткрыта, но света не было. «Неужели уже спит?!» - недоумевала Нелли Эдуардовна, подойдя к его кровати.
– Элис, - позвала она нежно срывающимся голосом и протянула руку.
Тотчас он, словно только и ждал ее, схватил за руку, потянул на себя и сжал в объятиях.
– Только тише, тише, а то проснется...
– шептала она заплетающимся языком.
Утром Пиксон ровно в восемь, сытый и довольный, явился в штаб колониальных войск, в дом полковника Зыкова. Тиг Джонс, Джаврис и другие офицеры - все были в сборе. Здесь же, словно и не уходили ночевать, толпились люди Фунтикова. Шли неприятные для господ разговоры о поражении эсеровских отрядов на станции Равнина и сдаче красным Мерва. Тиг Джонс, увидев вошедшего Пиксона, окликнул его.
– Хелло, Элис! У вас прекрасный вид. Хорошо ли вы устроились у той, весьма миловидной дамы?
– Не представляю, Джонс, как бы мы с вами могли существовать вдали от родины, если бы не женщины!
– Браво, Элис, но... ближе к делу. Говорят, большевики потеснили наших союзников на Мургабе и не дали им взять оружие в Кушке. Наш друг полковник Зыков бежал из Тахта-Базара. Я сегодня выезжаю с господином Фунтиковым в район военных действий. А у тебя, Элис, другая забота. Садись поближе, я объясню...
Часа через три лейтенант Пиксон; присоединившись с небольшим отрядом сипаев к джигитам Ханлар-бека, ехал в бронированной летучке по железной дороге в сторону Красноводска. Карательный отряд был наделен неограниченными правами по расправе над большевистскими ячейками, где бы они ни встретились - на станциях, в городах или аулах. Одновременно каратели должны вербовать богатых и силой гнать бедняков-туркмен в белогвардейскую армию, командование над которой принял полковник Ораз Сердар. На первых же остановках - в Безмеине и Геок-Тепе были расстреляны советские активисты и мобилизованы все мужчины, задержанные карателями. В Бахаре, едва каратели высадились, бывший служитель временного эсеровского исполкома Мансур указал пальцем на Мамедяра:
– Вот он - член Совдепа, держите его, а то убежит! Он сломал водораспределитель на кяризе Теке-хана и пустил воду на поля бедняков.
Мамедяра схватили под руки и выволокли на айван. Ханлар-бек спросил у Пиксона, не желает ли лейтенант говорить с большевиком. Пиксон смотрел на арестованного, заложив руки за спину.
– Делайте свое дело, Ханлар-бек, время не ждет... Грянул залп из нескольких винтовок. Свалившееся тело Мамедяра столкнули сапогами с айвана наземь. Ханлар-бек распорядился, чтобы Мансур через два часа собрал на станции всех умеющих держать оружие. Сам с джигитами и сипаями отправился в гости к Теке-хану.