Закалка клинка

Паркер К. Дж.

Архимандрит огляделся, стараясь отыскать Ветриз или ее брата, но не нашел ни одного знакомого лица. Возле уха раздался свист: стрела пролетела так близко, что Геннадий ощутил, как коснулось щеки ее оперение. Им овладел внезапный ужас: все произошло так стремительно, что он сначала принял смертоносное прикосновение за крылья насекомого или дуновение ветерка.

«Проклятие, – промелькнуло в голове. – Как мне отсюда выбираться?»

Он пристально всматривался в даль, но не смог разглядеть ничего, кроме несметного числа людей, во все стороны бежавших по равнине. По-видимому, в сражении наступил перёломный момент, когда определяется исход всей битвы. Сейчас Геннадий горько жалел

о том, что не разбирается в военном деле: возможно, именно в этот момент вершились судьбы народов, а для него все выглядело бессмысленным хаосом. Сознание собственного бессилия приводило ученого в ярость: вместо того чтобы вмешаться и спасти свой город, он вынужден бездействовать, боясь ошибиться и таким образом лишь ускорить гибель Перимадеи.

На лестнице раздался топот бегущих ног. Архимандрит оглянулся и увидел Бардаса Лордана с луком в руках – по его волосам сбегали капли крови. Геннадий инстинктивно отступил в сторону, хотя, следуя логике, Лордан мог спокойно пройти сквозь него.

– Цепь! – Выдохнул он. – Какой идиот забыл выпустить цепь? О боги, теперь нам придется вешать ее под стрелами. Вы, двое, висните на шестах, остальное я сделаю сам. Ее нужно лишь растянуть вдоль крючьев и закрепить.

В глазах воинов, к которым обращался Лордан, отразился смертельный ужас, и они в панике попятились в сторону. Командующий схватил ближнего за рукав, тот молча вырвался.

– Да кто-то же должен это сделать! – отчаянно воскликнул Лордан. – В любую минуту они могут взобраться сюда, и тогда нам всем конец!

Позади раздался свист: стрела ткнулась в кольчужную рубашку командующего на уровне бедра и с лязгом отскочила в сторону. Воины развернулись и, не говоря ни слова, бросились бежать. Геннадий смотрел им вслед, чувствуя, что не находит в себе сил упрекнуть их.

«О благие боги, он собирается сделать это сам! – Архимандрит сосредоточился, пытаясь понять, как он может повлиять на ход событий. – Предположим, что он справится. Это остановит захватчиков? А если я помешаю, мы все будем уничтожены. О боги, что же мне делать?!»

Лордан взобрался на крепостной вал и перекинул ногу, отыскивая шест. Геннадий затаил дыхание.

«Делай же что-нибудь!» – приказал он себе.

– Проснитесь! – Ветриз легонько трясла его за плечо. Что? – Ученый распахнул глаза. – О, какая неловкость! Я очень сожалею, простите! – смутившись, произнес он и вернулся к объяснению.

Затем все трое что есть сил старались заснуть, но безуспешно, в конце концов гостей охватило такое смущение, что Геннадий не нашел ничего лучше, как выразить им свою благодарность и проводить, еще раз пообещав непременно переговорить с полковником Лорданом. Вернувшись, ученый устало присел на краешек кровати, равнодушно допил остатки вина, ставшего могильно-ледяным, и лег, чувствуя себя совершенно опустошенным.

Им овладело отчаяние.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Наступило утро. Темрай приказал растолкать мулов и вывести вперед первую батарею требушетов.

Полчаса спустя после того, как машины оказались в пределах трехсотярдовой зоны, от всех пяти остались разве что дрова. Землю покрывал слой изломанных досок и камней, под которыми лежали трупы людей и мулов. Такова была цена одного-единственного выстрела, причем снаряд упал в реку. Темрай – бледный, всеми силами старающийся, чтобы его люди не увидели, что он дрожит, – приказал вторую и третью батареи выдвигать одновременно. Приступ начался.

После следующего залпа, который дали с восточного бастиона, уцелело семь требушетов. Им требовалось время на разворот и перезарядку. Между залпами оставалось

минут двадцать – если поднажать, вполне достаточно. Темрай выслал еще десять машин. У защитников на стенах не осталось чем стрелять. Наконец их новый залп уничтожил еще два требушета, но на сей раз у механиков Темрая стояло наготове пятнадцать целых.

– Не спешите, – крикнул он, – вспоминайте уроки стрельбы!..

Кто-то из механиков отмахнулся – мол, не мешай, нам некогда. Первый требушет дал промах, камень врезался в стену у самого подножия. Воины клана все равно разразились радостными воплями, но Темрай крикнул:

– Тихо!

Механики подправили наводку – повернули ворот точно просчитанное количество раз. Второй промах – снаряд другого требушета пролетел в пяти или шести футах над стеной. Обслуга чуть ослабила натяжение тросов. Третий выстрел: тут уж людям клана было отчего радоваться.

– Почти попали, – крикнул механикам Темрай, – но – этого мало. Держите тот же прицел, и рано или поздно мы их оттуда выбьем.

И правда: по первой машине из стоявших на стенах бастиона удалось попасть еще до следующего залпа, который раскрошил в щепки еще один требушет, а обслугу другого размазал по земле. Зрелище было не из приятных: одного человека придавило камнем, он каким-то чудом остался жив и кричал, отчаянно моля о помощи. Темрай жестом руки выслал вперед отряд пехотинцев: им удалось, хотя и с большим трудом, откатить камень, но к тому времени механик уже умер. Перестрелка тем временем продолжалась, причем каждый, не попавший по катапультам на бастионе, разрушал что-нибудь еще, а если неудачный выстрел давали со стен, то камень разве что врезался в землю, вырывая глубокую воронку.

«Так и будет, – подумал Темрай, – много часов пройдет, прежде чем мы поймем, получается ли что-нибудь. Ну что ж. Хоть полными дураками себя не выставляем»

Мясорубка продолжалась еще долго. Это была своего рода нелепица; механики лихорадочно работали – тянули тросы, таскали огромные камни, пытались удержать мулов, впряженных в канаты для подъема противовесов, чтобы животные в панике не сорвались с места, когда рядом падал снаряд из катапульты. А остальное войско стояло и смотрело, как зрители на заседании какого-нибудь перимадейского суда: как и там, на этой сцене трудились и гибли люди.

После того, как Темраю удалось побороть в себе желание вывести механиков из опасной зоны, он понял, что происходящее похоже на какой-то утомительный ритуал на похоронных играх – и не его ли самого хоронят? Здесь царил все тот же невероятный контраст: на арене – неистовое, отчаянное напряжение, в толпе – тишина и неподвижность, только кто-нибудь время от времени переступит с ноги на ногу да с хрустом откусит яблоко; над головами разносится приглушенный шум голосов, если прислушаешься, поймешь, что говорят о чем-то совсем постороннем.

Довольно скоро Темраю пришла отличная идея, как добиться преимущества. Он приказал механикам раздвинуть требушеты подальше друг от друга. Хотя за десять залпов его людям удалось сделать всего два прямых попадания, Темрай заметил, что со стен стали стрелять куда менее быстро и точно, чем вначале. Поразмыслив, он понял: в бастионе скопилось так много людей и машин, что, куда ни угоди, кого-нибудь зацепишь. Камни из требушетов убивали и калечили городских механиков – людей, специально обученных обращению с катапультами. На их место вставали те, кто знал о требушетах меньше, чем воины Темрая. Целиться они не умели. В результате попадания в цель (их сопровождал хруст дерева и костей) сделались разве что случайными – так применялся на практике закон вероятности. А люди Темрая тем временем стреляли все лучше и лучше.