Закалка клинка

Паркер К. Дж.

«Сколько раз я уже бывал здесь, – подумал Венарт, – но так и не смог привыкнуть к количеству пищи, которое они способны поглотить за один раз, что делает осаду еще более выгодным предприятием в плане торговли».

Поэтому сейчас необходимо было отвлечь гостью прежде, чем разговор вновь вернется к теме печеных яблок. Поэтому островитянин перешел в наступление и поинтересовался, как обстоят дела в юридической профессии.

– Без изменений, – ответила девушка. – По правде сказать, мы уже не занимаемся законом. Я имею в виду, что Лордан оставил практику и открыл школу по подготовке фехтовальщиков, а я работаю у него помощником. Хотя эта новость также уже устарела. Собеседница вздохнула и горько

добавила: – Теперь он работает в Совете Безопасности. Видите ли, недавно город снарядил экспедицию в лагерь, где варвары строят свои боевые машины. К сожалению, все пошло не так, как предполагалось, погибло много людей, и лишь благодаря Лордану часть отряда смогла вернуться домой.

– Как здорово, – отозвалась Ветриз. – О боги, я не хотела вас обидеть. Я хотела сказать, как здорово, что он стал героем за час. Когда вернемся домой, мы сможем всем рассказать, что…

– Прошу вас, простите мою сестру, – перебил Венарт. – Я взял ее с собой, опасаясь, что начнется война. – Он нахмурился. – Как вы считаете, положение серьезно? Где бы я ни был, люди разговаривают, словно наступил конец света, но при этом ведут себя, как будто ничего не происходит. Цены, правда, весьма высоки, но в целом торговля только улучшилась.

– К сожалению, я не в курсе, – пожала плечами Эйтли.

– Никогда раньше мы не сталкивались с подобной ситуацией. Трудно представить, чтобы кто-то мог осмелиться штурмовать стены, не считая кучки варваров. Хотя, – девушка обернулась и посмотрела куда-то в пространство, – Надо признать, они выставили наш разведывательный отряд настоящим посмешищем Теперь в правительстве говорят, будто генералы не разобрались в ситуации и угодили в засаду, поэтому операцию нельзя рассматривать как доказательство превосходства той или иной стороны. Неизвестно, способны ли кочевники нанести нам поражение в случае, если мы не будем делать глупых ошибок.

– Время покажет, – ответил Венарт. – Что вы знаете об этих кочевниках? Ведь у вас уже бывали с ними конфликты…

– Не могу сказать, что мы хорошо осведомлены, – признала Эйтли. – Перимадейцы мало интересуются чем-либо, кроме самих себя. До сих пор нам и в голову не приходило, что может случиться что-то подобное. Мы всегда относились к ним дружелюбно, некоторые из них жили и работа ли среди нас – в Перимадею съезжаются люди со всех концов света, мы никогда не видели в этом чего-то дурного.

– Легендарная перимадейская терпимость, – кивнул торговец. – Похоже, такая политика принесла вам одни неприятности. Племена варваров строят на равнинах осадные машины. Они не могли научиться этому сами, кто-то отсюда рассказал им, что нужно делать.

В ответ собеседница смерила его ледяным взглядом.

– А как, по-вашему, мы должны себя вести? Хранить все знания и умения в строжайшем секрете, чтобы, да спасут нас боги, никто не решил использовать их против нас? Мы нация производителей и торговцев, мы не можем замкнуться в себе, чтобы не умереть от голода. Вы же первые должны быть нам признательны.

«Справедливо», – отметил про себя Венарт. Во всяком случае, у собеседницы хватило чувства такта промолчать, что островитяне являлись прямыми потомками пиратов, которые лишь три поколения назад несколько раз – безуспешно – нападали на Перимадею. Молодой человек решил сменить тему.

– Возвращаясь к вопросу торговли, – сказал он, – вы, случаем, ничего не знаете о веревке?

Эйтли взглянула на него и хихикнула.

– Как ни странно, знаю. В свое время канатчики были нашими постоянными клиентами. А что вас интересует?

Пока разговор касался вопросов политики, Ветриз заставляла себя прислушиваться, но сейчас, когда брат и новая подруга углубились в обсуждение качеств веревки – конский волос придает эластичность, но чистый лен дешевле

и почти так же хорош, морской шпагат отвратителен и не имеет ничего общего со льном, как бы продавцы ни старались убедить в вас в обратном, – ее мысли стали блуждать, и вскоре, разморенная теплом и обильной едой, девушка погрузилась в дрему.

Неожиданно Ветриз обнаружила, что обеденный зал неуловимо изменился: она продолжает сидеть за столом с остатками трапезы, рядом, не обращая ни на что внимания, Вен и Эйтли увлеченно болтают о веревке; однако к их компании каким-то непостижимым образом присоединились другие люди, которых, как ей казалось, она давно и хорошо знала: высокий, чем-то озабоченный Бардас Лордан и его брат Горгас (хотя знакомство с ним вызывало у Ветриз не самые приятные воспоминания). Сейчас, когда братья находились рядом, семейное сходство, не замеченное ею раньше, было очевидным: тот же прямой нос, та же тяжелая челюсть и настороженный внимательный взгляд. В этих глазах не было ничего романтичного или хотя бы привлекательного: жесткие, но не холодные, тем же цвета (Эйтли являлась счастливой обладательницей изумрудных глаз – и почему некоторым так везет?), Ветриз заметила, что моргают братья намного реже других людей.

Еще одна странность: Горгас говорил ей, что они не ладят с Бардасом, но сейчас они болтали вполне непринужденно, так, как и положено братьям. К сожалению, девушка не могла разобрать слов, хотя предмет их беседы, по всей вероятности, был много увлекательнее темы веревки.

По левую руку от Горгаса, рядом с Венартом, сидела женщина, несомненно, тоже принадлежавшая к семейству Лорданов: тот же нос, тяжелая челюсть (которая совершенно ей не шла), тот же настороженный взгляд. Она была старше обоих братьев, но не настолько, чтобы быть их матерью – скорее старшая сестра или молодая тетя. Вероятно, все же сестра, решила Ветриз, поскольку сходство говорило о прямой линии родства. Женщина хранила молчание, а когда девушка решила заговорить с ней, на ее месте вдруг оказался молодой человек лет восемнадцати, с которым Ветриз раньше не приходилось встречаться. Он отличался невысоким ростом и некоторой хрупкостью сложения, мелкие черты делали его лицо еще более юным. Каким-то образом она поняла, что незнакомец принадлежит к народу равнин, и решила, что тот оказался в ее сне, потому что за обедом речь шла как раз о них.

Островитянка, никогда прежде не видавшая настоящих варваров, разглядывала юношу с большим интересом, но в его облике не было ничего примечательного, ничего по-настоящему варварского: волосы, хоть и слегка сальные, тщательно расчесаны (не исключено, что они были уложены при помощи какого-то ароматического масла или помады), неброская рубашка с длинными рукавами при ближайшем рассмотрении оказалась сделана из великолепной выделки оленей кожи. Стол мешал разглядеть, что кочевник носил на ногах, но в любом случае это не имело большого значения. Его манеры отличались сдержанностью: он не клал локтей на стол и слушал дискуссию о качествах веревки с вежливым вниманием. В целом юноша производил впечатление подмастерья, которого пригласили на обед в качестве особого испытания.

Поскольку Ветриз было совершенно не с кем поговорить она решила завязать беседу с молодым варваром.

Встретившись с ним взглядом, девушка послала ему очаровательную улыбку.

– Только не говори, что тебя тоже интересует веревка, – услышала Ветриз свой голос.

– Я мало что понимаю, – признал юноша, – хотя всегда полезно послушать людей, которые разбираются в том, о чем говорят. Таким образом можно узнать много нового, а знания никогда не бывают лишними.

– Ты прямо как мой брат, – усмехнулась Ветриз, – это у него любимая поговорка. В сущности, может быть, поэтому мне и приснилось, что ты это сказал.