Закалка клинка

Паркер К. Дж.

– В случае, если они уверены, что мы их не заметили, – обронил собеседник. – Впрочем, мы скоро узнаем по направлению, которое они выберут. Насколько я понимаю, они не смогут форсировать реку в десяти милях от лагеря.

– Не уверен, – ответил Темрай, – но предположим что они это сделают. Теперь о том, что делаем мы. Ты берешь две трети людей, делишь их на два отряда и прячешь в обеих рощах. В какой-то момент меньшая часть их сил попадает в засаду так, что им ничего не останется, как бежать на восток. Таким образом, лучшая часть сил противника вообще не принимает участия в схватке. – Молодой человек приподнялся на стременах и пристально посмотрел на берег у излучены реки, стараясь представить его наводненным кричащими людьми и охваченными паникой лошадьми. – Считая, что все наши силы сосредоточены

здесь, второй отряд нападает на пустой, по их мнению, лагерь, что является большой ошибкой, поскольку там их уже ждут. Наши основные силы будут находиться на этом берегу, непосредственно под этим холмом, и в нужный момент они атакуют противника со спины. Если повезет, нам, возможно, удастся зажать их в тиски и загнать в реку. – Темрай оборвал рассуждения и, широко распахнув глаза, посмотрел на собеседника. – Журрай, а что, если все будет совсем не так? Нам придется разделить наших людей на четыре группы. Мне это не нравится.

– Все же лучше, чем толпой сидеть в лагере, – ответил собеседник. – В любом случае, если что-то пойдет не по плану, вы всегда сможете бежать вниз по реке, думаю, они не станут преследовать вас. Во всяком случае, на месте командира я бы не рискнул пускаться в погоню. То же касается и моего отряда, – добавил он. – Мы всегда можем отступить на восток, затем вернуться и встретиться с тобой у нижнего брода. – Журрай закусил губу и пробормотал: – Этот план выглядит совершенным… или, может, мы блестящие стратеги, просто раньше не знали об этом?

Темрай выпрямился в седле, глядя на столб пыли на плоской, как блин, равнине.

– Тебе доводилось участвовать в сражениях… На что это похоже?

– На большую неразбериху, – ответил Журрай. – Чаще всего тебя охватывает страх, поскольку ты не представляешь, что происходит. Обычно, во всяком случае, в тех сражениях, в которых мне приходилось участвовать, все начинается с долгого утомительного ожидания, когда нервы на пределе и кажется, что тебя вот-вот убьют. Когда ожидание становится невыносимым, ты понимаешь, что не в силах совладать со своими нервами и готов бежать при первом появлении врага, и не важно, что потом всю жизнь будешь чувствовать на себе презрение окружающих. Когда же сражение начинается, ты готов покончить с собой, тем самым избавив противника от ненужных хлопот, правда, потом, по моему опыту, у тебя просто не остается времени и сил, чтобы как следует испугаться. Ты либо вместе со всеми отчаянно пытаешься услышать сквозь невообразимый шум приказы командира, либо командуешь сам – тогда ты настолько занят тем, чтобы твои команды слышали и выполняли, что зачастую не замечаешь, что утыкан стрелами, как еж колючками.

Что же касается непосредственно битвы, это еще большая неразбериха. Прежде всего у тебя начисто вылетает из головы все то, чему тебя учили во время уроков фехтования и стрельбы, ты просто выпускаешь стрелы одну за одной, потому что если начнешь прицеливаться, то либо выронишь стрелу, либо лопнет тетива, либо противник неожиданно отъедет в сторону.

Когда же дело доходит до рукопашной, ты обычно скачешь слишком быстро, чтобы хоть как-то отслеживать происходящее. Неожиданно вокруг тебя оказываются люди – свои и чужие, при желании можно промчаться сквозь все поле битвы, и никто не остановит тебя, потому что обычно противник напуган и смущен не меньше, чем ты, и никто по-настоящему не хочет драться. Если же приходится обнажить мечи, не думай, что это похоже на турнир по фехтованию. Ты ранишь, тебя ранят, хотя чаще всего этого не замечаешь – ты либо падаешь замертво, либо бьешься со следующим. Если тебя убивают, ты в большинстве случаев даже не видишь лица противника. Происходит все что угодно, но только не то, что запланировано. Вот так выглядит сражение, на девяносто пять процентов исход зависит от удачи и на пять – от таланта командующего. Еще вопросы?

– Нет. – Темрай покачал головой. – Помню, когда я был совсем ребенком, стан атаковали солдаты Максена. У меня об этом остались аналогичные воспоминания. Только сопротивляться никто не пытался. Зачем я затеял все это? – удрученно добавил вождь. – должно быть, я сошел с ума.

– Да, если угодно вашей милости, – ухмыльнувшись, ответил Журрай. – Поехали, пора возвращаться в лагерь.

Когда

с тыла неожиданно посыпались варвары, мгновенно приведя отряд в полное замешательство, Лордан почувствовал смутное облегчение. Самое худшее уже случилось, больше неприятных сюрпризов быть не должно. Остается уничтожить их, и на сегодняшний день задача будет выполнена.

Даже когда за спиной замертво падали в воду, командующий не испытывал страха: он знал, что его не убьют – не сейчас и не таким образом. Бардаса охватило удивительное спокойствие словно он был здесь зрителем. Сейчас события развивались так, как он и предполагал. Права старая армейская поговорка: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе»

Наибольшая проблема, с которой столкнулся Лордан, пятеро его так называемых сокомандиров, – решилась сама собой: двое из них были мертвы. Что касается оставшихся троих, даже если те остались в живых, в чем Бардас сомневался, они уже не могли причинить особого вреда. Натянув поводья, всадник выбрал одного из варваров, на котором можно сорвать злость, и занес меч.

Конечно, он сам во всем виноват. Если бы не жаловался целыми днями, что его поставили во главе этого рискованного и глупого предприятия, ему бы не навязали за день до похода пятерых бездельников, каждый из которых был глубоко убежден, что главнокомандующим является Лордан, а они находятся здесь для декорации.

Шесть генералов на одну армию настоящее безумие. Когда пятью тысячами необученных волонтеров командуют шестеро генералов, дело заранее обречено на провал.

Навстречу Бардасу скакал варвар с копьем наперевес. Лордан осадил коня, спокойно дожидаясь, когда тот приблизится, в последний момент отпрянул в сторону и обрушил короткий мощный удар на шею противника. Что-то похожее на острие клинка или топора ткнулось в область левого колена, защищенного тяжелым доспехом. «Армия дилетантов! Никогда не атакуй бесцельно, либо убивай, либо даже не пытайся». Лордан развернул лошадь. Противник находился к нему спиной, в его кожаном доспехе, как раз под мышкой, зияла дыра, достаточно удобная, чтобы клинок с одного удара пронзил ему сердце. Фехтовальщик не стал смотреть, как варвар качнулся в седле и рухнул на землю, дав шпоры коню, он поскакал туда, где во всеобщей неразберихе образовалось относительно свободное пространство. Бардас не хотел бесцельно убивать людей, кроме того, ему требовалось время, чтобы обдумать дальнейшие действия.

Он не мог оценить точное количество сил противника, но было очевидно, что его люди окружены со всех сторон и прижаты к реке. Это означало, что нужно пробиваться либо вперед, либо назад. Скорее всего основные силы врага сосредоточены позади отряда, следовательно, им остается идти вперед и, возможно, обескуражить противника своим появлением вблизи лагеря. Дальше, при удачном раскладе они уничтожат оставшиеся в засаде вражеские отряды, соберут остатки своих людей и покинут место боя, сохранив хотя бы видимость организации.

Но сначала к делам первостепенным. Лордан развернул коня и начал пробиваться сквозь плотную массу перепуганных новобранцев. Трудно было отыскать более бесполезное сборище ни к чему не годных созданий, тем не менее какая-то часть их последовала за командиром. Этого оказалось достаточно, чтобы перенести центр боя на восточный берег реки. По счастью, варвары ослабили натиск, видимо, считая, что уже одержали победу. Теперь оставалось лишь закончить начатое.

Чтобы добраться до противоположного берега, Бардасу пришлось убить семерых и искалечить еще четверых врагов. Достигнув суши, воин обнаружил, что правая рука болит настолько сильно, что он едва может дышать, а голова раскалывается после того, как на его шлем обрушилось нечто, что ему не удалось разглядеть.

Позади него отряд уходил сквозь брешь, образовавшуюся в линии обороны противника, больше напоминавшей беспорядочную толпу. Им никто не препятствовал. Варвары, уверившись в победе, уже не хотели драться: зачем зря рисковать своей жизнью? В их рядах вдруг возникло смятение. Сейчас они хотели, чтобы их оставили в покое, и Лордан был счастлив оказать варварам такую услугу. Оглянувшись на бурлящий поток, командующий с удивлением обнаружил, что за ним следует четыре пятых его армии. Остальные наверняка мертвы, черт с ними.