Заговор
Шрифт:
Взглянула на него: локти крепко уперты в стол, правая рука теребит густую прядь волос, пока глаза пробегают по словам на странице. Если он и устал, то делал все, чтобы одолеть усталость, колено у него слегка подрагивало от нервного напряжения. Ясно было, что все мысли о Шентене отложены. Настал момент: ученый вернулся к работе. Сара прихлебывала кофе и продолжала смотреть. Он снова рядом — и как же это хорошо.
— Чтобы все это устроить, они должны иметь целую армию, — произнес Ксандр, даже не удосужившись оторваться от чтения. — Череда следующих друг за другом взрывов, каждый из которых осуществляется
— Ну и сколь продолжителен период, о котором мы ведем речь? — спросила Сара.
— Восемь дней. Восемьдней волна за волной накатывающегося ужаса. Ирония в том, что очень немногое из представленного здесь можно назвать катастрофой. Первый пункт по расписанию, — Ксандр вернулся на несколько страниц назад, — «завершается в два дня». — Он все же поднял голову. — Во всяком случае, у нас есть некоторое время до того, как они начнут, подложив бомбы в Капитолий. [31]
31
Здание Конгресса (парламента) США. В более широком смысле — символ государственной власти.
— А взрыв этих бомб ты к катастрофам не относишь?
— Символически — событие катастрофическое, согласен. Как средство социального взрыва — нет. Вспомни Оклахому три года назад. Было омерзительно, трагично… назови это как угодно. За две недели каждый страж общественного порядка в стране получил свои десять минут в вечерних выпусках теленовостей. Но тем и ограничилось. Все мы были охвачены ужасом, возмущены, а потом с радостью обо всем забыли. Само по себе событие, бомба та не вызвала паники, на которую рассчитывает наш друг. — Ксандр перелистал несколько страничек.
— А ему что нужно?
— Представляешь, если в тот же день случится что-нибудь еще: часов через пять выйдет из строя вся система компьютерной сети «Белл Юго-Западная» или окажутся разрушенными все до единого туннели и мосты, ведущие к Манхэттену? Тогда страху будет много, и народа он охватит побольше.
— Именно это они и намерены устроить?
— Замени Оклахому на Капитолий, и ты получишь пункты первый, восьмой и семнадцатый в их расписании. Первый затрагивает вопросы национальной безопасности, возможно, даже иностранного вмешательства. Остальные поддерживают уже возникший страх и усиливают панику. Именно это они проделали в Вашингтоне и Чикаго, только теперь масштаб будет покрупнее. Сведи все эти маленькие события воедино, убедись, что время для них выбрано с подобающей точностью, и ты сотворишь такой хаос, который возвеличит любое крупное событие, придаст ему размах, какого у него в реальности и нет. Это прямо из манускрипта.
«Один за другим, один за другим».Слова Тига. Сара припомнила их, спросив:
— И сколько всего?
— Сорок восемь. Финальный аккорд — убийство президента.
Сара покачала головой:
— Как оригинально!
— Для
— Ну, это обнадеживает.
— Вся разница в том, как к нему отнесутся люди, народ.
— Не уловила.
— А ты подумай. Когда застрелили Джона Кеннеди, люди заговорили про заговор, но большинство сочло это выходкой сумасбродного стрелка. Печаль, предательство, гнев — таковы были преобладающие чувства.
— Но не массовая истерия.
— Именно. Когда же они убьют Уэйнрайта, его смерть окажется не отдельным эпизодом, а завершающим, высшим актом в серии сокрушительных ударов по республике, знаком того, что страна сделалась слишком слабой, прогнила, чтобы поддерживать порядок. Будут смотреть на это как на заговор или нет — не имеет значения. Все, что будет чувствовать народ, — это отчаяние, ощущение всеобщего развала, краха.
— И тут появляется Пемброук, — Сара кивнула, — и народ получает противоядие хаосу.
— Складывается впечатление, что на подготовительной стадии они намерены выпустить на сцену и дать вволю наиграться всем главным страхам, обозначенным в книге: резкий обвал рынка, иностранный терроризм, городская преступность — ничего нового, потрясающего, однако все это должно случиться в течение восьмидней.
— Тигу предстоит устроить смотр прессе.
— Разумеется.
— О скольких группах может идти речь? — спросила Сара, взяв книгу и глянув на таблицу, изображенную на форзаце.
— Около тридцати. Каждое задание разделено на четыре отдельные фазы, по одной ячейке, или команде…
— На каждую фазу, — закончила Сара, произнеся эти слова почти невольно, как бы для себя. Глаза теперь еще внимательнее всматривались в изображенное на странице.
— Точно, — согласился Ксандр, обеспокоенный внезапной переменой выражения ее лица. — Что такое?
Она же продолжала читать, не обратив внимания на вопрос.
— Избыточные ячейки, — она кивнула, — и, естественно, обособленность действия.
— Что значит «естественно»? Ты про что?
Сара подняла голову:
— Тут… эта схема мне знакома. Это…
— Матрица Притчарда, — раздался позади нее голос, его вмешательство было так неожиданно, что Сара с Ксандром разом умолкли. — Число ячеек, задания, перехлест-подстраховка. Кончил одно дело — жди указаний для следующего. — Голос умолк, потом добавил: — Но выдает все это как раз подготовка действия, не так ли, Сара?
Ирландский выговор… Сара обернулась и взглянула на того, кто говорил. А он, укрывшись в уголке за соседним столиком, смотрел прямо на нее.
— О'Коннелл?!
— Гейлин Патрик к вашим услугам. — Он улыбнулся и взглянул на Ксандра. — Почтенный доктор, я полагаю? — Ксандр только и смог кивнуть. — Потрепало вас изрядно, но все же вы целы. Что до тебя, мисс, то блондинка из тебя получилась знатная. Мне больше по нраву была темно-каштановая с рыжиной, но, если на то пошло, мои вкусы тебе известны.
— Как ты…
— Леди намерена спросить меня, как я вас отыскал. — О'Коннелл подмигнул Ксандру. — А я намерен сообщить ей, что еще один из наших друзей счел за лучшее, чтобы я приглядел за вами обоими. Человек, до неприличия прожорливый по части сырных шариков.