Загадочный пациент

Форс Элен

Отец сам встречает меня у своего кабинета. За этот год он сильно постарел, седина тронула волосы, у глаз стало больше морщин. Сердце щемит от нахлынувших чувств.

Он тоже немного растерян при виде меня.

– Привет, Папа. – говорю я ему, стискивая сумку, чувствую как нервозность разлетается по помещению, охватывая всех присутствующих.

– Аня… не ожидал. Заходи. – отец отходит в сторону, пропуская меня. Я никогда не была у него на работе. Он запрещал мне, это было неприлично. Порядочной девушке зачем гулять по таким местам?

Не

могу определить, нравится мне его кабинет или нет. Сложно собрать картинку воедино, когда ты так переживаешь. Да и отца хочется рассмотреть.

Все как в легкой дымке.

Я прохожу внутрь. Лео входит за мной.

– Может, он подождёт у кабинета? – отец показывает на Лео пальцем, говоря со мной.

– Он не может. У него приказ не оставлять девушку ни на минуту. – Лео это говорит с такой интонацией, что мне становится страшно за папу. Парень отходит и садится на диван, закидывая ногу на ногу, делая вид, что погружён в свои мысли и не мешает нам.

Вижу, как отец закипает и стискивает кулаки, но не говорит ни слова.

– Садись, я попрошу сделать нам чаю.

– Я не хочу пить. – говорю ему, присаживаясь на кожаный стул. – Если честно, я прошла просто увидеться. Мы давно не виделись, хотела обсудить все произошедшее.

– Мне кажется, сейчас не подходящие условия для обсуждения семейных дел.

Зураб Басиев умеет быть деспотичным. Такая же черта была у брата. Папа не любит, когда что-то происходит не по его желанию. Навязывание чужих правил бесит его.

– Их, наверное, и не будет. – осторожно говорю я. Почему-то мне нестрашно. Раньше я очень боялась ему перечить. Но после того, как отец настаивал на моей свадьбе с Алиевым и упёк в больницу, мне нечего было бояться. – Мне хотелось просто сказать тебе, что у меня все хорошо, я закончила университет и прохожу интернатуру.

– И живешь с мужиком, который убил твоего брата. – констатирует спокойно отец в дополнение к моим словам, откидываясь в кресле. – Ты думаешь, что я не знаю, что происходит в твоей жизни? У меня тоже есть глаза и уши. Я рад, что ты жива, но я не такой жизни хотел для своей дочери. Очень надеялся, что ты примешь предложение Алихана. Выйдешь замуж за нашего и не будешь высовываться.

– Мне жаль, что я тебя разочаровала, ты тоже не отец года. Никогда не хотела для себя, стать прислугой престарелого твоего партнера. – и хотя мой голос был ровным и не показывал внутреннего состояния, руки дрожали так сильно, что мне пришлось схватить себя за колени, чтобы не выдать своего волнения. – Но теперь так, как есть. Я позор семьи: спала с мужчиной до свадьбы, да еще и с неверным. И либо ты смиришься с этим и останешься частью моей жизни, либо…

У меня совсем пересыхает во рту, говорить становится трудно.

– Аня… Ты мой единственный ребенок. – отец старается говорить мягче, делая особый акцент на слове «единственный». – Я ХОЧУ быть частью твоей жизни. Но объясни мне только одно, как я должен принять этого человека?

Как ты забыла о том, что он отнял жизнь у твоего брата? Да какой бы он ни был, как ты так быстро забыла о том, что он лишил жизни человека, который был с тобой одной крови?

Отец наносит мне удар прямо в грудь, становится трудно дышать.

Это единственная стена между мной и Майлзом, которая мешает нам сблизиться окончательно. Я каждый день прячу мысли об этом. Но сколько я смогу уходить от этого?

Майлз обещал мне рассказать о брате, в чем заключался их конфликт. Алиса говорила страшные вещи. Где правда?

– Не Майлз его убил. – еле слышно выдавливаю из себя.

Отец лишь усмехается. Сама понимаю, что звучит смешно. На курок нажал Лука, но Майлз был рядом… Они братья, не кровные, но близкие друзья. Если бы было нужно - курок нажал бы и Майлз.

Хотела этим разговором залатать дыры, но получилось только наоборот, все затрещало по швам.

Алан.

Больница – мой главный и любимый ребенок, в создание которой я вложил всего себя. Это мой полигон, где разворачивается настоящая моя война.

Может быть я не умел так хорошо стрелять как Майлз, не был таким стратегом как Лука, не умел сворачивать двумя пальцами шеи, но зато – я умел возвращать с того света. За все эти годы мои глаза не хуже любого рентгена научились просвечивать больных.

Мне нужен был помощник. Человек, которому я смогу довериться; врач, который в моё отсутствие справится с любым форс-мажором.

Кирилл мне понравился. Он был преданным, своим человеком и не трусом. На него я мог положиться.

Парень сидел напротив меня, рассматривая новый трудовой договор.

– Это СЛИШКОМ заманчивое предложение. – непонимающе протягивает он, не веря цифрам на бумаги.

– Это благодарность за преданность. – честно поясняю ему. – Ты её заслужил.

– Я это делал не ради бабла…

– А ради Басиевой. – парень ничего не говорит. Только напрягается и стискивает челюсти. Я попал в самую точку. То, что ему нравится Бэмби, было написано у него на лбу. – Кирилл, ты знаешь, что…

– Я знаю, что она вместе с Вашим другом и не собираюсь лезть в их отношения. Она ничего ко мне испытывает. – Кирилл перебивает меня. В его глазах я вижу некое подобие боли, очень знакомое мне чувство.

Мальчику лучше и не думать о ней, Майлз ему конечности открутит.

Не успеваю договорить, потому что дверь кабинета практически слетает с петель. На пороге показывается раскрасневшаяся Рита в тугих джинсах и толстовке с чемоданом в руках. Даже в этой спортивной одежде она выглядит невероятно сексуально.

Ее появление вызывает у меня радостную улыбку.

Кирилл медленно встаёт и покидает кабинет, закрывая за собой дверь. В этом деле – третий лишний.

Рита молча обходит стол, я благоразумно встаю из-за стола и двигаюсь в противоположном направлении. Симметрия – это прекрасно, но два синих глаза – перебор.