Загадочный пациент
Шрифт:
– Эта девушка принадлежит мне.
Неприятно, когда о тебе говорят, как о вещи. Я сжимаю бумажку и задираю платье, запихиваю ее в трусы. Если Майлз увидит ее, то отберёт, а так я смогу прочитать в туалете, что там написано. Али поможет мне убежать, а брат защитит меня от всех, даже от отца.
– Она не может тебе принадлежать, ее отец обещал другому. – меня удивляет осведомленность Али. Меня вообще удивляет он. Он сильно возмужал, все его черты приобрели с возрастом огранку. Ни осталось вспыльчивости,
Официанты принесли заказ, раскладывая его перед нами. Блюда пахли очень соблазнительно, но в моем горле образовался ком и пропал аппетит. Есть совсем не хотелось. Майлз же взял в руки нож и вилку, его совсем ничего не смущало. Весь его вид говорил о том, что Али не более, чем назойливая букашка.
– Она испорчена. – наконец сказал он. – Я лишил ее девственности. По Вашим обычаем это означает, что она теперь принадлежит мне. Может быть я захочу ее отдать Алиеву, когда наиграюсь, но пока она остается у меня. Твоё время вышло, Али. Я могу подать сигнал своему человеку, и он заставит твоё сердце остановиться.
Слова Майлза потрясли меня. Оглушили. Я задохнулась от стыда перед Али, когда он сказал, что я испорчена, больше не девочка. Все. Он сказал так лучшему другу моего брата. Краска залила меня.
По нашим обычаям я и вправду испорченная. Позор для отца…
Сначала я не поверила ему, когда он сказал, что может убить Али, но он поднял руку с вилкой и сделал круговое движение, на рубашке Али засветилась красная точка оптического прицела, такое я видела в кино. При виде мерцающей точки я забыла, как правильно дышать, давясь воздухом.
– Нет, пожалуйста! – зашептала я, закрывая собой Али, готовая умолять этого страшного человека не трогать его. По щекам потекли слезы. Друг моего брата не мог пострадать из-за меня.
– Успокойся, Аня. Все хорошо. – Алихан же оставался спокоен, он немного отодвинул стул и перед тем, как встать, очень быстро и тихо, так чтобы нас никто не услышал и прошептал: - Будь осторожна, он уже нанёс вред твоему брату.
Делая шаг в номер, я словно подписываю себе приговор. Он не просто так забрал меня. Браслет на ноге тому подтверждение. В его голове нет границ дозволенного, он считает, что ему все можно.
Мне хотелось у него спросить все, какое он имеет отношение к моему брату, что он знает об Арсене Алиеве и что хочет от меня. Но скажет ли он мне правду?
Если утром мне казалось, что все произошедшее – ошибка, то сейчас я ничего не понимаю. За чередой нескончаемых событий у меня не было времени даже задуматься о потере девственности. Я словно стояла на разгрузке фуры, в меня бросали тяжелые мешки, оглушая и сбивая с ног, я даже не успевала подняться и прийти в себя, получая постоянно очередным мешком по голове.
Майлз закрыл дверь, отложив ключ от номера в сторону. Для него
Бумажка в трусах натирала кожу, горела, нужно скорее прочитать, что там написано. Я неуверенно, стараясь выглядеть, как обычно, направилась в туалет.
– Ты куда? – его голос заставил меня подпрыгнуть. В его вопросе не было ничего ничего не обычного, как и в моем желании сходить в туалет. Из меня актриса была еще та, лгать не умела с детства.
– В туалет хочу. – мой голос предательски ломался, выдавал меня с потрохами. Страшно было так, что в ушах шумело море, каждое движение давалось с трудом. На меня очень давил тот факт, что он чуть не убил Али. Мог убить. Уверена, что его не оставил бы никто.
– Конечно. – более мягко сказал он, продолжив движение ко мне. Он положил руку на бедро и кожа под его ладонью стала колоть, будто в неё вогнали тысячи маленьких иголочек. Он был всего в паре сантиметров от записки и это меня напрягало. – Только сначала, отдай мне то, что тебе дал Тагиров.
Его глаза искрились, горели. В них был дикий, сжирающий огонь. Он все знал.
Я попыталась отстраниться, но его властные руки не дали двинуться ни на сантиметр.
– Не трепыхайся, Колибри.
Это прозвище вызывало во мне только отвращение.
Пока мой мозг лихорадочно искал пути отступления, Майлз быстро, не церемонясь со мной, задрал платье, обнажая меня, накрывая ладонью бумажку. Мое сердце отчаянно трепыхалось, не выдерживая давления этого человека. Он подавлял меня, нависал надо мной, угнетал своим грозным видом. Страшно.
Боюсь, что ударит. Боюсь, что возьмёт силой. Он же может сделать со мной все, что ему захочется. Как противостоять здоровому мужику, состоящему из сплошного тестостерона и мышц? Пощечина – мой максимум.
Я могу попробовать убежать от него. Но без помощи Али у меня не получится. В окно я не вылезу, тут пятый этаж, за дверью может быть его охрана.
Мне страшно смотреть в его глаза, они пожирают меня заживо. Я аккуратно накрываю его руку своей и осторожно шепчу, стараясь не злить этого человека:
– Это предназначалось не Вам, некрасиво читать чужие записки.
Его забавляет моя слабая попытка убрать его руку. Майлз поддевает пальцем резинку трусов, оттягивает ее. Я пытаюсь перехватить клочок бумаги, но резинка предательски не выдерживает и разрывается, оставляя меня без трусов. Записка падает на пушистый ковёр, сливаясь с орнаментом.
– Ох! – я пытаюсь руками прикрыть треугольник волос. Майлз обвивает рукой мою шею, смыкая пальцы. Этим жестом он демонстрирует власть, которой обладает. Как унизительно стоять перед ним вот так, без трусов в туфлях на высоких каблуках. Точно вызвали…