Загадка Роберта Престона

Якименко Константин Николаевич

Может, и правда не надо ничего говорить…

Но она все-таки произносит:

– Макс, ты не хуже Конрада. Просто он – это он… был. А ты – это ты.

– …был, – автоматически добавляю я, но, кажется, шутка вышла неудачной.

– Нет, Макс, ты – есть. И будешь… А-а-а! А-а-а-а-а!!! – вдруг кричит она, конвульсивно вздрагивая всем телом.

– Что, Хуанита?! Что? Нога?

Но она не отвечает, а продолжает трястись, как в лихорадке – в глазах светится безумие.

Вот так, Макс! Ты сидишь здесь, рядом, ты видишь ее страдания,

и ты ничем не можешь помочь. Совершенно ничем. Что может быть страшнее?

За минуту она успокаивается, только еще продолжает негромко стонать и всхлипывать. Потом поднимает голову и смотрит на меня в упор:

– Макс, пока я не передумала… Ты можешь сделать доброе дело?

Почему мне кажется, что в ее вопросе скрыт подвох? Потому что никто не станет просто так просить "сделать доброе дело"?

– Что я должен сделать?

– Уходи… только сначала… – долгая пауза, пока Хуанита наконец решается: – застрели меня.

– Нет!.. – инстинктивно отвечаю я.

А ведь страшно подумать – несколько часов назад ты был рад сделать это!

Вот она, правда, Макс! И не надо никаких выдумок…

– Нет, не спорь, послушай… Я ведь немного врач, поэтому я знаю… Я потеряла много крови… и еще потеряю. А наша аптечка куда-то пропала… да и все равно она ни на что серьезное не годится. Я протяну не больше суток… А ты еще можешь спастись!

– Я выберусь и вызову помощь. А потом вернусь за тобой.

– Нет, Макс. Это как минимум неделя… я столько не проживу… И я не хочу мучиться… Лучше сразу… Макс, пожалуйста!

Черт побери! И что же ты теперь собираешься делать?

– Я не могу, Хуанита.

– Сможешь. Ты должен!..

Вот дерьмо! Ты же будешь проклинать себя за это всю оставшуюся жизнь!

Жизнь? О чем ты, Макс, какую жизнь? Оставшиеся дни… или часы… или минуты.

Все равно…

Медленно отхожу на несколько шагов – так почему-то мне кажется проще. Теперь вытащить импульник… а ведь он до сих пор совершенно не пострадал! Хотя – если бы и пострадал, есть ведь запас, один черт… И что тут сложного? Поднять, прицелиться… почему же так дрожат руки?! Какая разница – стрелять в ужасную шипастую тварь, или… Ведь движение одно и то же: прицелиться и нажать. Почему же это так трудно?

Триста шестьдесят девять… Двадцать пять…

"…вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет. Пиф-паф, ой-ой-ой…"

Прицелиться и нажать…

– Макс!..

– Ну что тебе еще, сука?!

– Макс, не надо! Не стреляй, нет! Я хочу жить!.. Убери… Убери имп, ты, гад, сволочь! Нет…

Проклятье! Попробуй разберись, чего нужно этим женщинам! Может быть, потому я и старался поменьше с ними связываться?

Да нет, не потому. Сам знаешь… ладно, не сейчас.

Опускаю импульсник… И что же ты сделаешь теперь? Неужели просто так повернешься и пойдешь? Неужели ты считаешь, что так будет лучше?

– Макс, не уходи… не бросай меня… Останься, Макс!.. Пожалуйста, останься со мной!.. Я прошу, я умоляю… Макс,

ты же человек!..

Черт побери! А ведь ты мог бы и вправду остаться с ней! Посмотри на вещи реально: скорее всего ты вообще не выберешься из этих пещер. А если и выберешься – то Хуанита сказала верно: как минимум, неделя. А неделю я и сам не протяну. Тогда какой смысл? Почему бы не скрасить девушке последние часы ее жизни… и самому себе заодно? В конце концов, она опытная… и потом, вы оба этого хотите. Для тебя ведь секс всегда был не больше чем вариантом развлечения, а тут, можно сказать, первый раз будет по-настоящему, от чистого сердца… первый, он же последний. Оба получите удовольствие, и хотя бы закончите жизнь по-человечески…

– Макс! Я… – но слова вдруг теряются в новом мучительном крике.

Что она хотела сказать? "Я тебя люблю?"

Глупости…

Черта с два, Макс, какое удовольствие?! Едва передвигающийся, ставший инвалидом урод – и почти одноногая женщина? О каком удовольствии ты говоришь? Очнись! Не смеши людей, в конце концов!

Макс, ты можешь хотя бы раз в жизни сам принять решение? Не искать причины и оправдания, а просто…

Просто сделать.

Говорят, добрые дела не нуждаются в оценке? Предположим, что те, кто так говорят, правы.

Всего один выстрел. Всего одно пятнышко на лбу. Всего один негромкий стон…

А теперь – прочь отсюда! Прочь, ты, негодяй, предатель, урод, убийца, монстр с человеческим лицом! Да будь ты проклят, гореть тебе в аду до скончания веков!

Плевать. Это будет потом. А сейчас твоя задача – дойти. Еще и потому, что она так хотела.

Подобрав рюкзак, медленно, размеренно, опасаясь на каждом шагу потерять равновесие, ухожу в черноту круглого туннеля, оставляя все дальше позади себя следы отвратительного злодеяния…

* * *

Это был обычный день, всего лишь один из множества однообразных дней моего пребывания в комплексе Уттара. Помнится, с самого утра я был не в настроении, мне не хотелось никуда ходить и ничего делать. В голове крутились самые разные беспорядочные мысли, но в конце концов они зафиксировались на одной. Я подумал: почему бы мне не поговорить сегодня о том, что уже давно меня мучает? Сказано – сделано: тут же, пока запал не прошел, я дал запрос на связь человеку, который уже давно заменил мне отца.

– Ричард, мы можем поговорить?

– Конечно, Макс, ты знаешь, я всегда рад с тобой поговорить.

– Так ты подойдешь ко мне в комнату?

– Хорошо, сейчас буду.

Скоро он вошел – Ричард Трефилов, уже седеющий, но все еще полный сил и энергии, четко знающий свою цель и потому всегда уверенный в себе.

– Как дела, Макс?

– Все так же…

– Как твой "Иургард"?

– Он мне надоел. Наверное, я его сотру.

– Почему же? У тебя очень хорошо получилось! Не всякий отдел разработчиков способен создать VR такого качества, а тут – один человек…