Загадка Катилины
Шрифт:
— Неужели у тебя все так серьезно? — спросила она.
— Да. Мы собираем воду из скудных струек, и, когда сор оседает, ее можно пить, но трудно, конечно, угодить жажду всех людей и животных. Есть также небольшой источник у подножия холма, но он течет слишком медленно; если подставить урну, то она наполняется только к концу дня. Так что для крупного скота мы используем воду из колодца, хотя от нее им становится плохо. К счастью, у нас сохранилось несколько бочек, наполненных незадолго
— А для уборки и мытья вода годится? — предположила Клавдия.
— Арат против этого. Но мы иногда обтираемся губками. Из-за отсутствия дождя уровень воды понизился. Вифания смазывает себя благовонными маслами. Она привередлива, словно кошка, не дай ей прилизаться, и она уже сердится. Боюсь, все мы слишком грязные. Эту тунику давно не стирали.
— Увы, но мой колодец тоже пересыхает, и воды там мало, как сообщил мне управляющий. Пожалуйста, пей всю воду, что я принесла, но смотри, не напейся допьяна, — засмеялась она. — А где, кстати, Метон?
— Он, наверное, занят. Он не захотел гулять.
— Я так давно его не видела, еще со дня рождения. Ну ладно, не буду расспрашивать, — сказала она, заметив, какое выражение появилось на моем лице. — Хотя не удивлюсь, если узнаю, что ему все меньше здесь нравится. Я же тебе как-то говорила, что ты — городской человек, это относится и к Метону. Не каждый может жить в сельской местности, особенно когда в городе так людно и интересно. Ну ладно, сказала, что не буду настаивать, а сама поучаю, как римская матрона.
Мы поели в тишине. Стоял прекрасный осенний День, воздух прозрачный, небо безоблачное. Пейзаж П°Д нами был раскрашен в цвета охры, серый и зеленый. Столбы дыма от сжигаемых листьев и от печей подымались прямо вверх, столбом. Сквозь кристально чистый воздух до нас доносились переклички Рабов и мычание коров.
— Разве можно такое увидеть в городе? — спросил я.
Клавдия посмотрела на пейзаж с безмятежной улыбкой.
— Твой раб сказал мне, что ты хочешь поговорить со мной.
— Да, только закончим сначала есть.
— Я уже наелась, — сказала она, засовывая свои толстые пальцы прямо в рот, чтобы удалить остатки печенья. — А тебе нужно еще догрызть яблоко.
— У нас слишком много яблок, и все мы не съедим.
— Но ведь это такая трата!
Я улыбнулся.
— Я могу скормить их свиньям на обратном пути. Когда мы будем спускаться.
— Спускаться? Куда?
— К речке.
— Ах, Гордиан, ты собираешься показать мне водяную мельницу?
— Да.
— Ты знаешь, я ведь видела, как ты ее строишь. Я не могла не заметить ее отсюда, с холма. Здание довольно привлекательное.
Я
— Его сделали из кусочков других зданий. Это не храм, но смотреть на нее не противно.
— Она просто очаровательна!
— Возможно. Но гораздо важней то, что внутри. Механизм работает по-настоящему.
— Значит, она закончена?
— Настолько, насколько это возможно без потока.
Мы поднялись с пеньков и собрали остатки еды. Я посмотрел на Кассианову дорогу, как всегда, когда уходил с холма, и заметил двух всадников, приближающихся с юга. Ничего особенного в них не было, но мне все равно стало не по себе, и, пока мы спускались, я время от времени посматривал в том направлении, насколько позволяли кусты и деревья.
Клавдию зрелище поразило, но ее чрезмерный энтузиазм казался искусственным; она к тому же совершенно не разбиралась в механизмах. Она так спрашивала о каждом колесе и вале, что было ясно — любое объяснение здесь бессильно. Когда я позвал рабов, чтобы они немного потолкали главное колесо, она встрепенулась, вздрогнула и сказала:
— Ужасно! Словно огромные зубы! Как в пасти у Титана!
Хотя на самом деле она не испугалась, и видно было, что ей даже понравилось стоять рядом с мельницей. Я отнес ее высказывание на счет консерватизма, воспитанного в ней с детства. Люди ее класса не воспринимают новшеств, как в сфере общественной, так и в механизме. Ее кузен Публий совершенно ясно высказался по этому поводу: «Ну и к чему она? У меня и так рабов достаточно — сеть кому молоть муку!» Иногда мне казалось, что Клавдия более восприимчивая, а иногда — что она во всем подобна своим родственникам.
Колеса вертелись вовсю, когда я услышал голос:
— Великолепно, папа!
Я обернулся и увидел в дверях Экона, за которым стоял Билбон — они и были теми двумя всадниками на дороге.
Я радостно засмеялся и подошел к Экону, чтобы обнять его; рабы тем временем прекратили вращать колесо, и механизм остановился. Клавдия слабо улыбнулась и внезапно подпрыгнула, когда один из валов резко скрипнул.
— Ничего особенного, — сказал я, но успокоилась она только выйдя наружу.
Я отозвал всех на берег. Экон хотел еще раз посмотреть механизм в действии, но я кивком указал ему на Клавдию, дав понять, что нужно считаться с гостьей.
— Позже, пожалуй, — сказал я. — Рабы устают да и могут серьезно пораниться.
— Но как ты справился с какой-то там проблемой? Только не говори, что прозрение пришло к тебе во сне! Как ты говорил много раз в то время, когда перед тобой возникали неразрешимые вопросы.
— Не сейчас. В общем-то, здесь было совместное Решение.