Загадка Катилины
Шрифт:
— Гней Клавдий, — продолжал Катилина, — я совершенно законным образом интересуюсь этой шахтой. Мой знакомый повсюду разыскивает шахты, какими бы заброшенными они ни были, и хорошо платит за те, которые ему подходят. Вот я и решил, проезжая мимо, осмотреть вашу шахту. Если бы мне было известно, что вашему рабу не следует своевольничать, я бы и не просил его об этом одолжении.
Такая речь, казалось, немного смягчила гнев Гнея. Он в задумчивости перебирал губами. Через какое-то время он сказал:
—
— У меня появилась надежда, — улыбнулся Катилина.
— В самом деле?
— Мне кажется, моему знакомому ваша шахта придется по душе.
— Но она уже долгие годы закрыта.
— Я знаю. Но у моего знакомого есть средства извлечь из породы серебро, даже если рудоносные жилы выглядят вконец истощенными. Перед тем как принять окончательное решение, он еще пошлет своих рабов, чтобы они как следует оценили положение — если, конечно, я сообщу ему, что стоит постараться.
— Значит, вы считаете, что можно продать эту землю…
— Увы, Гней Клавдий, надвигается ночь. Я так устал за этот день. Подъем на гору чрезвычайно тяжел и утомителен, насколько вы знаете. Мне кажется, нам стоит поговорить, но в другое время.
Катилина сел на лошадь. Тонгилий последовал его примеру.
— Вам есть где остановиться? Если нет, то… — начал Гней.
— Да, у нас есть ночлег, прекрасное место неподалеку отсюда.
— Может, вас проводить?..
— Не стоит. Мы знаем дорогу. Между прочим, я посоветовал бы, чтобы кто-нибудь позаботился о пастухе. Он серьезно повредил голову — это не его вина. Он всего лишь старался угодить мне. И он также заботился о вас. Жалко потерять такого раба из-за того, что его рвению не было уделено достаточно внимания.
Мы поехали, оставив Гнея смотреть нам вслед со смешанным выражением жадности и неопределенности на лице. Немного спустя я обернулся и увидел, что Гней поднял руку и ударил съежившегося старого пастуха прямо по голове.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
— Гней Клавдий — что за неприятный человек! — сказал Катилина. — И что, все ваши соседи настолько ужасны?
— Насколько я успел их узнать. Хотя, конечно, не все, — добавил я, вспомнив о Клавдии. — Не слишком ли горяча вода?
— В самый раз.
— А тебе, Тонгилий?
— Превосходно.
— Я могу позвать рабов, и они подкинут дров в печь…
— Нет, нет, а то я просто растаю, — сказал Катилина, погружаясь в лохань с теплой, дымящейся водой.
Мой старый друг Луций Клавдий снабдил свой загородный дом многими городскими удобствами, в том числе банями, включавшими в себя три комнатки—с теплой, горячей и прохладной водой. Летом я обычно мылся в реке, взяв с собой мыло и губку, ведь даже ночью было слишком жарко, чтобы погружаться в теплую воду. Катилина же попросил, чтобы рабы развели огонь и наполнили лохани
Метон не пошел с нами, хотя, как мне казалось, он хотел послушать, о чем разговаривают взрослые. Бесконечная беготня по камням взяла свое, и он начал клевать носом еще до того, как нам подали последнее блюдо — жареный лук с приправами. Когда обед закончился, Вифания подняла его и отправила в кровать.
И это оказалось к лучшему, ведь я не хотел, чтобы Метон показывался обнаженным в присутствии Каталины. Говорили, что Катилина обладал ненасытным аппетитом к плотским удовольствиям, хотя он сам и отрицал это, рассказывая нам о происшествии с его подругой весталкой.
Если судить по Тонгилию, то вкусы его были достаточно строги. Молодой человек обладал таким совершенным физическим строением, что ему позавидовал бы любой мальчишка, а старик бы пожалел о прошедшей юности. Как я понял, он был из породы тех молодых, очаровательных людей, которые становятся более надменными, когда снимают все одежды. Он с чрезмерным самолюбованием подымал из воды руки с мощными мускулами, горделиво смотрел по сторонам, откидывая свешивающиеся на лоб волосы таким движением, каким скульптор совершенствует свое творение.
Катилина, казалось, одобрял его жесты, внимательно за ним наблюдая. Не смотря друг на друга, они улыбались одновременно, поэтому я предположил, что они дотрагивались друг до друга под водой.
Наконец Тонгилий поднялся и вышел из воды. Он завернулся в полотенце и отряхнул мокрые волосы.
— Не хочешь ли окунуться в бассейн с холодной водой? — спросил я его.
— Я предпочитаю не охлаждаться перед сном. Пар, протекающий по телу, пока оно остывает, действует как массаж. И навевает приятные сны.
Он улыбнулся мне и наклонился, едва не касаясь своей щекой щеки Каталины. Они шепотом обменялись несколькими фразами, а затем Тонгилий ушел.
— Ты давно его знаешь? — спросил я.
— Тонгилия? Пять лет или что-то около того. Тогда он был еще не старше Метона. Приятный молодой человек, правда?
Я кивнул. Комнату освещала лишь одна лампа, исевшая на цепи под потолком. Единственными звуками были бормотанье труб и всплески горячей воды. Поднимающийся пар придавал комнате странное оранжевое освещение. Я полностью погрузился в воду, на поверхности оставалась только голова, и меня наполнило чувство удовлетворения. Катилина сказал, что растает, если станет еще горячее, но, по-моему, я уже растаял.