Загадай желание
Шрифт:
– О да, библиотечная наука. Десятичная система Дьюи – десятичный принцип. Какая разница! Все равно редкостная чушь. Полная субъективность, которую выдают за объективность. Хранить и расставлять книги – не наука, а искусство. И потом, я придумал кучу способов организации нехудожественной литературы. Любой из них лучше, чем у Томаса Дьюи. Между прочим, я – Тоби Стэнтон. – Он поставил чашку и подался вперед, протягивая руку.
– Клэр Байлсоп, – представилась она, пожимая его руку, наполовину спрятанную в перчатку.
– Байлсоп?
– Да, – ответила Клэр. – В Тоттенвилльской библиотеке придерживались принципа Дьюи, а меня это никогда не прельщало. Они говорили, что это высокая наука, а я вот считаю, что это субъективно.
– Мыслящая женщина!
Чем больше она смотрела на Тоби, тем больше ей нравилось то, что она видела. Он носил длинные, бесформенные вельветовые брюки, сидел закинув ногу на ногу, демонстрируя коричневые носки. У него были синие-синие глаза, а щеки и кончик носа – розовые.
– Но, конечно, проблема с созданием новой классификации состоит в том, что ни одна не является совершенной и в итоге каждая становится глубоко личной и произвольной. – Тоби улыбнулся и вздохнул.
– Тогда никто не сможет найти здесь книгу, не проведя со мной курса психоанализа или не вскрыв мою черепную коробку и вынув оттуда знания.
– Слишком экстремальные способы.
– Может быть, сделать каталог на карточках? – предложила Клэр.
Тоби рассмеялся.
– Ага, рационалистка. Мне такие нравятся. – Он снова посмотрел вокруг. – Проблема в том, что я настолько занят, что у меня совсем нет времени, чтобы каталогизировать их. И потом, какие-то книги покупают, и это может полностью изменить последовательность книг на полке. Вы надолго приехали в Лондон?
Вопрос застал Клэр врасплох. Она предположила, что это не был личный интерес, поскольку большинство людей имело ясный ответ: в отпуске, на каникулах, проведать семью.
– Сама не знаю, – призналась она. – Я никогда здесь раньше не была. Как понравится.
– И как давно вы уже здесь? – поинтересовался Тоби.
– Пять дней, – ответила Клэр.
– И как вам здесь?
– Хорошо, – сказала она. – Пока мне все нравится. Пока.
– Ага. Хорошо, но это может измениться. Но, конечно, вам не надоест.
– Еще бы, – согласилась Клэр и рассказала ему о некоторых вещах, которые она уже сделала или видела.
Тоби кивнул и улыбнулся:
– Да, рискуя быть слишком шаблонным, я вспомню Джонсона: «Когда человек утомлен Лондоном, он утомлен жизнью». Недавно в «Таймс» я читал, что это высказывание приписывают Оскару Уальду. Вы можете вообразить? Бог знает, он действительно произнес дикое количество умных вещей, но нельзя же все приписывать ему. Всякий раз, когда говорят что-нибудь умное, люди предполагают, что это Уальд. Безумие какое-то! Еще чаю? – Клэр не хотела пить, но она была восхищена этим человеком, поэтому кивнула. – Кто вы? – спросил он. – Тихая американка?
Клэр
– Нет, – добавила она. – И кота у меня нет. Хотя именно ваша кошка привела меня сюда.
– Ах да. Все мое богатство. Кошка. Вы любите кошек?
Клэр колебалась, она помнила, что должна говорить.
– Не то чтобы я не люблю их, – сказала она. – Я просто не могу, ну, в общем, понимаете…
– Вы не можете говорить членораздельно? Это должно было прозвучать оскорбительно, но было что-то восхитительное в том, как Тоби сказал это.
– На самом деле я достаточно ясно выражаюсь; я совсем не хотела оскорбить вас, так как вы, очевидно… – она сделала паузу, – любитель кошек. – Это был забавный термин.
– Я? О, нисколько. Что касается Джорджи, это не моя кошка – она просто забрела однажды и осталась. – Как будто услышав свое имя, Джорджи появилась и потерлась сначала одной щекой, потом другой о ногу Тоби. – Люди думают, что кошки трутся о них из-за привязанности, но на самом деле они только метят свою территорию. Джорджи считает, что я принадлежу ей.
Клэр чувствовала, что этот мужчина околдовывал ее все больше и больше, она не могла припомнить, чтобы кто-то когда-либо действовал на нее так же. Конечно, это не Майкл Уэйнрайт, и она не была уверена, что захочет физической близости – хотя что-то сексуальное было в его длинных руках и ногах.
– Давайте сыграем в предсказания, если, конечно, вы будете снисходительны ко мне.
– Я буду весьма снисходительна, – ответила Клэр.
– Хорошо, тогда объясню суть игры. Я ловлю ваше поле, или вижу вашу ауру, или проникаю в вашу душу. И затем я выбираю для вас книгу – не волнуйтесь, не дороже двух фунтов, – потом вы прочитаете ее и увидите, не имеет ли она особенного значения для вас.
Клэр почти смеялась.
– Это предскажет мою судьбу?
– Нет, нет. Ну что, сыграем?
Клэр кивнула. На самом деле она искала возможность остаться здесь – в этом теплом, удобном месте, пить чай, смотреть и слушать этого английского Икабода Крейна.
Тоби приблизился к ней, поднял руки приблизительно на один фут от ее головы и помахал ими вокруг.
– Вот, мой маленький агнец. – Потом он пошел к крайнему правому проходу, потянул висящий над ним шнур, и свет зажегся вдали в проходе.
Клэр слышала его мычание и решила просто сидеть и наслаждаться этим восхитительным небольшим приключением. Но Тоби вернулся буквально через мгновение и протянул ей книгу.
– Ну вот! Это хорошая книга, – сказал он, широко улыбаясь. У этого человека все было с размахом. – Это вам, – сказал он.
Книга была маленькая, в красной кожаной обложке и слегка рваная. Это были эссе Чарльза Лэма. Клэр не очень любила эссе, но, конечно, не собиралась отказываться от книги. Она достала кошелек.