Зачарованный город
Шрифт:
– Мы уже на Земле? – из дверей Эрмитажа выбежала Элька и вприпрыжку бросилась к нам.
– Тебе холодно? – как бы не в тему поинтересовался защитник.
– Нисколечко! – призналась девочка.
– То-то же. Очередная иллюзия, мираж.
Эльфы против миража не возражали. Они безропотно шагали по набережной вслед единственной оставшейся Видящей.
А та уже вела нас на мост. Там, среди несущихся сплошным потоком машин прямо по проезжей части брела девушка, поразительно напоминающая Анютку – невысокая, хрупкая, в короткой
– Бриана! – вдруг сорвалась с места старуха. Нет, уже Славик. – Бриана, я пришёл за тобой!
Умелая иллюзия с молодого эльфа спала, и теперь правнук Денисовича обнимал незнакомую девушку.
Машины проносились сквозь них, не причиняя вреда. Зато Владыки – городской и лесной непонимающе переглядывались. Не ожидали. Вот отчего Славик сюда стремился! Увести из лабиринта чужой Вселенной свою потерянную возлюбленную. Впору умиляться! Но эльфы так не считали, выхватывая мечи и пистолеты.
Успел первым (кто бы сомневался) Валентин. Трость уже стала флейтой. Согретая дыханием защитника, она запела, зазвенела жалобно и печально, набирая силу, постепенно вплетая в рождающуюся мелодию задорные нотки. О, ужас, эльфы затанцевали танец с саблями. Танцевали, бросая разъярённые взгляды на Флейтиста. А тот, зажав инструмент в зубах, обматывал нас верёвкой и отстёгивал из-за спины скейт.
– Куда мы? – спросил я, поднимая с мостовой потерявшую сознание продавщицу.
– Троллейбусная линия мне здесь нравится, – отозвался защитник. – Влезайте. Аню вперёд.
Эльфы ещё плясали, когда мы зацепились за провода и помчались подальше от этих горячих парней, вооружённых колюще-режущими предметами.
Улицы таяли, изменяясь. Кажется, я узнал родной город. Нет, уже не он. Что здесь делают китайские пагоды? А высоченные небоскрёбы? А убогие соломенные хижины? Местность менялась, но постоянным оставалось одно – троллейбусная линия. Её провода, протянувшиеся высоко в небе.
Валентин вложил в руки Анюты трость и поддерживал сестру за локоть для надёжности.
– Домой, девочка, – подбадривал он её. – Ты одна знаешь, где он!
Мы с Элей с трудом сдерживали норовящую завалиться Анзив, безмерно тяжелую на такой скорости.
Сколько мы мчались – не знаю. Кружилась голова, укачивало, подташнивало. Пусть это поскорее закончится, пожалуйста-а-а!
Мои мольбы были услышаны. Под нами разверзлась пропасть, бездна… короче, дырка в земле, куда мы благополучно рухнули. Все вместе.
Падали мы глубоко и долго. Вопреки ожиданиям ударились не сильно. Благо – окружающий мир – лишь иллюзия.
Я разлепил глаза и поглядел вверх. Неба не видно. Вокруг выложенные разноцветными стёклышками стены. Песчаный пол. Колодец! Я вспомнил Анюткино предсказание. Сбылось, чтоб его!
Кстати, как сестра? Аня потирала коленку, по-прежнему прибывая в полубессознательном
Я снял рюкзак, отыскал пол-литровую бутылку минералки и протянул Тихоновой.
– Обрызгай ему лицо, – посоветовал я.
Что мы имеем? Скейт цел – уже хорошо. Трость? С ней было хуже. Она застряла наверху, как раз между кольцами, и не желала падать вниз. Высоко, не допрыгнуть.
– Валентин! Валечка, миленький, – трясла защитника Эля. – Очнись! Сейчас эльфы придут и устроят нам кошмарняк и месть диких бронтозавров! Валечка?!
– Пульс есть? – догадался я спросить.
– Не знаю. А как его смотреть?
Я чертыхнулся и нащупал запястье чародея. Вроде, венка стучит.
– Есть шанс, что откачаем. Эль, помоги развязать узлы, освободи, – я подёргал опоясывающую меня верёвку.
– Зачем? – Тихонова после удара плохо соображала.
– Трость достать надо. Может, он без неё такой, хм, вялый.
Эля послушно потянулась к узлам, минут через пять те сдались.
Я возомнил себя бравым скалолазом, попытался вскарабкаться по стенке колодца. Ботинки скользили. Тогда я разулся. Фигушки. Только упал и, как предсказывала сейчас абсолютно бесполезная сестрица, потянул ногу. Вот невезуха!
– Жень, а если её сбить чем-нибудь? – надоумила меня, тупого, Элька.
– Чем, меткая ты наша?
– Бутылкой. Брысь в сторону.
Эля встала, прицелилась, щуря кошачье-зелёные глаза и метнула снаряд. Шмяк – попала она по тросточке. Та оказалась с характером. Сдвинулась на пяток сантиметров и снова встала, точно упрямая ослица. Зато бутылочка свалилась на землю, задев Анзив.
От удара девушка застонала и схватилась за голову (хотя бутылка попала в плечо). Хорошо, что хоть в себя пришла – не на горбу тащить.
– Повторная бомбардировка, – объявила Эля и запульнула несчастной бутылкой вновь. Опять попала. Метательный снаряд в этот раз сбил палку, зато сам разбился о стену, обдав меня остатками минералки.
– Метко, однако, – процедил я сквозь зубы и принялся натягивать носки с ботинками на порядком замёрзшие ноги.
– Ты бы тоже так смог, – утешила меня подруга, – если бы у ролевиков вместе со мной тренировался.
– У меня ты есть, – проворчал я и принялся тормошить защитника самостоятельно.
По моим ощущениям на приведение этого неженки в чувство ушло минут десять. Ещё десять мы потеряли, скармливая ему для поддержания сил шоколадный батончик, бутерброд с колбасой и очередные пол-литра минералки.
– У, прожорливый, – нервничала Тихонова.
– Что, жаба за сникерс задавила? – не зло подколол я её.
– Что ты, Женечка, жаба у меня уроки берёт, – проворковала Эля. Она помогла Валентину подняться и принялась бесцеремонно пинать девушек. – Что медитируете, как буддийские монахи на грани нирваны? Не ждите, что вас посетит Вселенская мудрость. Подъём!