Забытое
Шрифт:
— Можешь вытащить?
— Я? — Зейн слегка качает головой. — Нет. Лучше я не буду даже пытаться, — заметив разочарование на моём лице, он продолжает: — Но я знаю того, кто может.
— Кто? — я знаю, что у Зейна есть связи, так что это меня не особо удивляет.
— Я о нём тебе уже говорил. Это он помог мне вытащить тебя из ВИГа.
— Ни за что. Я не вернусь в ту лабораторию, — скрещиваю руки на груди. — Этот тип, который похож на моего папу, это же он со мной сотворил. Чёрт побери, нет.
— Клянусь, это другой. Он молод, мой ровесник. Мы вместе учились
Я прикусываю нижнюю губу, обдумывая этот вариант. Мысль о добровольном возвращении в эту лабораторию пугает меня до дрожи в коленях. Стоит только вспомнить, как в горле застревает ком, не давая дышать.
— Эй, — Зейн мягко берёт меня за подбородок. — Обещаю, я не дам тебя в обиду, — его глаза отражают теплоту и доброту. — Ты же не думаешь, что я бы предложил это, если бы хоть на секунду полагал, что там тебе могут причинить вред?
Я смотрю в его глаза, эти генетически модифицированные глаза, которые напоминают мне шоколад, такие добрые, заботливые, и меня уносит. Я кружусь в этом вихре, и все мои страхи испаряются. Я хочу обругать его за то, что сделал меня слабой, неравнодушной. Но ещё больше я хочу обложить матом того, кто вживил в меня эту штуку. Если я когда-нибудь увижу этого типа, похожего на моего отца, он за это заплатит.
— Ладно, — сдаюсь я. — Звони ему. Чем скорее я избавлюсь от этой штуки, тем лучше.
— Идём, я хочу тебе кое-что показать, — говорит Зейн, когда мы вечером отдыхаем в мотеле… ну, насколько вообще можно отдыхать в комнате, где даже пола касаться не хочется, что уж говорить о диване или кровати.
Он ждёт, пока я надену туфли, и берёт меня за руку, направляясь к двери. Его водитель уже ждёт нас на парковке снаружи. Там стоит ещё пара машин, указывая на то, что есть ещё немного таких сумасшедших, готовых остановиться в этом клоповнике.
Зейн открывает мне дверь, и я забираюсь внутрь. В дороге я пытаюсь выпытать у него информацию о том, куда мы едем, но он только улыбается и сжимает мою ладонь. Мы оставляем гниющую часть города позади, направляясь в сторону побережья. Когда Джефф останавливает машину на набережной, я не могу сказать, что невероятно удивлена. Я говорила Зейну о своей безграничной любви к океану, ну, раз пятьдесят за последние два дня.
Как только мы выходим из машины, Зейн переплетает наши пальцы. Я нервно смотрю на ладони, сжатые в замке. Ариан ночует у подруги на другом конце Рубекса, но всё же. Что если кто-то нас увидит? Все в Пасифике знают, что Зейн помолвлен с идеально подходящей ему девушкой.
— Всё в порядке, — говорит он, будто прочитав мои мысли.
Я улыбаюсь и сжимаю его ладонь, пока он ведёт меня по набережной.
Ночной воздух прохладен, солнце уже давно село. Луна в третьей четверти сияет во всём своём великолепии. Улицы почти безлюдны, мы встречаем только нескольких прохожих, гуляющих в темноте. Инстинктивно я придвигаюсь ближе к Зейну, так близко, что мы почти как единое целое.
Мы идём вдоль океана, пока не доходим до песчаного пляжа. Зейн снимает свою
Большой палец Зейна поглаживает кругами тыльную сторону моей ладони, пока мы идём вдоль края воды. Вода холодная — вот такой он, океан Пасифики, даже летом. Запах соли и водорослей ощущается в воздухе, и лёгкий бриз раздувает мои волосы у шеи.
— Так что ты хотел мне показать? — бормочу я, после того как мы уже некоторое идём в тишине.
— Почти пришли.
Мы останавливаемся где-то посреди пляжа, и Зейн говорит мне сесть на песок, сам устраивается рядом. Наши плечи и колени соприкасаются.
— А теперь, — говорит он, — посмотри наверх.
Когда я поднимаю глаза к небу, то вижу миллион звёзд, сверкающих над нами. Почему-то это напоминает мне другую ночь, полную звёзд. Тёмная вода плавно танцует, лунный свет отражается на её поверхности. У меня дух захватывает от этой красоты.
Когда я опускаю взгляд, то замечаю, что моя рука светится.
— Что за?.. — я провожу пальцами другой руки по причудливому фиолетовому узору, который выглядит как спираль из бабочек. А на верхней части до плеча тянется цветочный узор. — Что это такое?!
Зейн касается узора.
— Это… татуировка «Грани», — его пальцы спускаются ниже по руке, и от этого прикосновения по коже пробегают мурашки. — А это ты сделала ради красоты.
Слово «татуировка» всплывает в моей голове. Это моя декоративная татуировка. А ещё я помню величественный дуб.
— У Трея тоже была тату.
Зейн кивает.
— Да. Дерево, которое символизирует лидерство и ещё что-то там.
— Когда ты рассказываешь мне о «Грани», я начинаю вспоминать, — говорю я. — Может, если ты отвезёшь меня в их логово…
— Ты имеешь в виду лагерь?
— Точно. Лагерь. Может, если я его увижу, то вспомню ещё что-нибудь.
Зейн колеблется, прежде чем ответить:
— Мы не можем, Сиенна.
— Почему нет? Всего час пути на скоростном поезде в Легас. Это не так уж и далеко…
Зейн кладёт мне руку на бедро.
— Мы не можем туда поехать, потому что его больше не существует. Там был взрыв… сбросили бомбы. Ты и другие «граневцы» едва выбрались. Ты тогда думала, что Трей погиб.
Это как удар под дых. Воспоминания мелькнули в моей голове. Крики о помощи, жар огня, облизывающего мои обнажённые ноги, едкий дым… дым повсюду, такой густой, что ничего не разглядеть. И Трей, из груди которого торчала арматура. Чувство потери, такое всепоглощающее, что моё сердце вновь начинает болеть. Слёзы грозят политься из глаз, но я быстро моргаю, чтобы успокоиться. Картинки бледнеют, размываются, будто этого никогда не было, будто и не воспоминания вовсе, а скорее… что-то вроде снов.