Забвение роз

Романовская Ольга

От гнева профессора и следа не осталось. Казалось, впору бы обрадоваться, но Мериам насторожилась: на лицо эмоциональная нестабильность. Её бабушка по материнской линии в молодости страдала таким же, но в гораздо более мягкой форме. Дед говорил, что инстинкты внутри шалят. А тут перед адепткой половозрелый оборотень мужского пола с тёмной природой сути. Когда перестанет действовать противооборотное зелье, всплески станут сильнее, нежели у светлой оборотницы. Тот же Томас Гаут неустанно напоминал, что мужские особи агрессивнее женских,

зато последние коварнее.

Молчание затянулось. Наконец Шардаш разжал пальцы и всё в той же тишине шагнул во тьму, предоставив Мериам самой себе. Адептку такой оборот событий не устраивал.

– Мэтр, мэтр, а как же я?
– пискнула она.

– Как хочешь, - равнодушно ответил профессор.
– Это земли моего клана, вас вряд ли задерут дикие звери. Разумеется, если сначала принюхаются. Свернётесь где-нибудь калачиком и...

– Мэтр, - жалобно канючила Мериам, - не бросайте меня!

– Я вас домой собирался вернуть, вы выбрали лес, а теперь я снова виноват, Ики?
– взревел Шардаш.
– Опять, Ики?! Прокляну!

– Не проклянёте.

Откуда в Мериам взялось столько уверенности, она сама не знала. Просто если профессор сымитировал проклятие в куда более серьёзной ситуации, то не сделает этого сейчас.

– Ну-ну, - в голосе Шардаша сквозила неприкрытая угроза.
– Возвращаю долг. С процентами, Ики. За то, что сунули свой нос в чужие дела, рассказали всё директору. И о тавиоке, и о перстне, который сами стащили.

Сначала будто бы ничего не произошло, но потом Мериам ощутила резь в животе. Не прошло и минуты, как весь ужин из трактира Соха оказался на земле. Адептка затылком ощущала пакостную ухмылку Шардаша, издали наблюдавшего за спазмами её желудка. Не смертельное проклятие, но не менее мерзкое. Пока не снимут, будет рвать. Хоть час, хоть два, хоть сутки, хоть неделю. Умереть от этого тоже можно: организм банально не выдержит издевательств.

– Я не хо...те..ла! Я не... ох... виновата!
– умудрилась прошептать между приступами дурноты Мериам.

– Да-а-а?
– кто бы сомневался, что Шардаш не услышит. Зато по тону стало ясно, что в чистоту раскаянья профессор не верил.
– И остались, чтобы пакостить дальше, Ики? Жалею, ох, как жалею, что проявил снисходительность! Вас надлежало отчислить да ещё с позором.

Слёзы брызнули из глаз Мериам. Неужели он решил, что она собиралась шпионить? Хотя, чего ожидать, если заложила профессора директору? Глупо надеяться, что он не прознал о своём 'благодетеле'.

Пища в желудке закончилась, но проклятии это мало волновало.

Ветер сорвал с Мериам капюшон, пробрал холодом до костей, но у неё не было ни сил, ни возможности согреться. Досадуя на себя, адептка надеялась, что поутру её кто-то найдёт.

– Пожалуйста!
– не надеясь на чудо, взмолилась Мериам.
– Я ведь... верю. Вы не...

Слова дались тяжёло, а вместо просьбы вышел бессвязный шёпот. Глупо,

Шардаш наверняка ушёл, потому что ничего не ответил. Зачем ему смотреть на адептку в слезах и блевотине?

Ещё один спазм - и рвота сошла на нет, позволив Мериам разогнуться и утереть листвой лицо. Только сейчас она заметила, как раскачиваются деревья, и в ужасе подумала, что одно такое может с лёгкостью придавить её.

– Верите?
– перекрикивая свист ветра, удивленно переспросил Шардаш. Сам он явно сомневался в правдивости адептки.

Мериам в последний раз всхлипнула и кивнула.

– Хорошо, попробую тоже поверить. Второй раз меня из себя вывели - это талант. Идёмте, пока ещё на ногах держитесь.

Шардаш подхватил адептку подмышки и поволок по лесу. Она едва успевала перебирать ногами. Впрочем, Мериам понимала, что самостоятельно не смогла бы противостоять силе ветра.

Полил дождь, мгновенно превративший одежду в ледяную ловушку. Адептка слышала, что даже у профессора стучали зубы, а ведь оборотни более устойчивы к простудным заболеваниям. Шардаш всё ускорял и ускорял шаг, с лёгкостью ориентируясь в темноте, и наконец выбрался к оврагу. То, что это лог, Мериам поняла по наклону почвы под ногами.

– Так, где-то здесь должна быть нора, - пробормотал Шардаш.
– Вспомнить бы ещё, где вырыл!

Адептка ожидала увидеть звериное жилище, землянку, но никак не очередной домик, меньший, чем прежний, но дом. Он внезапно вырос из темноты, приютившись на берегу лесной речушки. Здесь лес отступал, давая возможность расправить плечи и взглянуть на сизое небо.

Шардаш магией открыл дверь и поспешно захлопнул её за спиной адептки. Мериам замерла, прижавшись спиной к косяку, и ждала, как с ней поступят.

– Располагайтесь.

Магический шар осветил крохотные сени и вторую дверь в комнату. Она оказалась одновременно спальней и кухней.

– Идите, Ики!
– Шардаш подтолкнул её вперёд.
– Дом давно не топлен, зато не дует. Сто лет здесь не был, но, полагаю, бутылка цела. Ею и придётся согреваться.

– А огнём нельзя?
– взгляд адептки скользнул по паутине в углу.

– Можно, если дымоход не засорился. И за проклятие...
– он замялся и, будто сделав усилие над собой, продолжил: - Право, не стоило мне, не сдержался. Нервы тоньше бумаги стали. Надеюсь, завтра насчёт Бонбриджа одумаетесь.

Мериам поспешила сбросить насквозь промокший плащ и огляделась в поисках крючка или верёвки, на которую могла бы его повесить. Таковой нашёлся только в сенях.

– Вы про клан что-то говорили...
– вспомнила адептка.
– Значит, тут ваши родственники живут.

– А вот про семью, Ики, я ничего не скажу, - нахмурился Шардаш.

– Значит, она есть, - истолковала его слова Мериам.

– Возможно, - уклончиво ответил профессор, пытаясь привести жилище в удобоваримый вид.