Забавы Палача
Шрифт:
Многие неудачники приходят к концу своего жизненного пути, так ни разу и не попав под влияние действительно большого учителя. Кадару в этом отношении повезло дважды. Вентура, хоть и ненамеренно, заложил главную базу, преподав ему основы жизненной науки в форме стремления к власти, применения насилия, маневрирования и вымогательства. Лодж и его коллеги научили Кадара мыслить более стратегически, снабдили его целой сетью знакомств во влиятельных кругах, ознакомили с правилами поведения в высшем свете и помогли приобрести множество полезных навыков, от владения языками до умения спланировать бюджет, от способности оценить произведение искусства до мастерского обращения
Возможно, Лодж имел отдаленное представление о бушующих в душе Кадара противоречивых чувствах, однако он надеялся, что в конце концов они будут направлены в обычное для Бриджнортов Лоджей русло. Его сына готовили к великолепной карьере в ЦРУ и к дальнейшему своевременному переходу в мирное государственное учреждение.
Годы спустя Кадар, который в более свободной атмосфере Америки с удивлением обнаружил, что обладает и незаурядным чувством юмора, забавлялся мыслью, что эта подготовка к государственной службе помогла ему стать одним из самых опасных преступников века, втайне презирающим все, что было так дорого Бриджнортам Лоджам. За исключением, разумеется, одного — денег.
Утром Фицдуэйн проснулся в пустой квартире. Сквозь двойные оконные стекла проникал слабый шум уличного движения. На столе был сервирован легкий завтрак. Винтовка исчезла — по-видимому, ее убрали на место.
Он заглянул в кухонный шкафчик в поисках джема. Там стоял джем двух сортов и вазочка с английским мармеладом, а за ними — запаянный контейнер с двадцатью четырьмя винтовочными патронами. Контейнер был похож на банку с газированной водой.
За завтраком он бегло просмотрел оставленные ему Гвидо материалы и пленки, касающиеся фон Граффенлаубов. Потом, временно отложив магнитофонные записи, вплотную занялся документами. Гвидо излагал факты четким и ясным языком:
Род фон Граффенлаубов принадлежит к. самым старинным и уважаемым в Берне. Существует многовековая традиция участия его членов в управлении городом и кантоном. Нынешний глава семейства, Беат фон Граффенлауб, является столпом швейцарского истэблишмента — то есть высших гражданских, военных и деловых кругов.
Своими успехами Беат обязан не только происхождению: основы своей блестящей карьеры он заложил во время второй мировой войны, выполнив несколько поручений швейцарской военной разведки. Если говорить коротко, он работал связным между источниками из высшего немецкого командования и швейцарской разведкой. Под прикрытием занятий лыжным и другими видами спорта он передавал сюда важнейшую информацию — в частности, детали операции “Елочка”, немецко-итальянского плана вторжения в Швейцарию.
Рисковавший жизнью ради своей родины в весьма молодом возрасте — тогда ему было всего около двадцати лет, — Беат был награжден скорейшим продвижением по служебной лестнице как в армии, так и в гражданской сфере.
Несколько послевоенных лет он посвятил занятиям бизнесом, однако потом переключился на изучение права. Получив звание адвоката, он открыл собственную практику, с течением времени став консультантом некоторых крупных швейцарских корпораций. Параллельно с этим он продолжал и свою армейскую карьеру, специализируясь на военной разведке. В 1978 году он официально вышел в отставку в чине полковника главного штаба.
Влияние фон Г. в деловых кругах еще сильнее возросло благодаря тому, что он стал доверительным собственником нескольких частных владений. В результате его голос при решении многих важных
Записи продолжались, страница за страницей. Беат фон Граффенлауб был живым воплощением швейцарского истэблишмента. Как Руди мог относиться к такому отцу? Действие вызывает противодействие. Может быть, этот древний как мир закон каким-то образом применим к отношениям двух представителей старинного бернского рода?
— К дьяволу, — тихо сказал он себе под нос, когда от мертвого Руди его мысли перекинулись на полуживого Гвидо. — Хватит думать о мертвых и умирающих. — Ему здорово не хватало Итен.
Он собрал вещи, доехал на трамвае до центра города и сел в поезд, идущий в Берн.
Глава десятая
В шесть часов утра Макс Буизар, начальник уголовной полиции (или “крипо” — сокращение от немецкого Kriminalpolizei) города Берна, уже сидел за своим столом в главном полицейском управлении на Вайзенхаусплац. Иногда он начинал рабочий день и раньше.
Уже одни подобные деловые привычки служили достаточным доказательством того, что в жилах шефа “крипо” нет ни капли ирландской крови. В Ирландии — по крайней мере, к югу от границы — для бодрствования, не говоря уж работы, в такой неподходящий час могли считаться извинительными только три причины: затянувшаяся вечеринка, сумасшествие или секс. Даже ирландские коровы не просыпались раньше восьми, а по воскресеньям и того позже.
Вообще-то Буизар был швейцарцем романского происхождения из кантона Во, где говорят по-французски, но тридцать из сорока с лишним лет, отданных им службе в органах, он провел на посту начальника бернской полиции и вполне здесь ассимилировался. Имея жену и как минимум двух любовниц одновременно, Буизар весьма преуспел в овладении бернским диалектом немецкого, хотя избранный им для этого способ — правда, чрезвычайно эффективный — потребовал немалых затрат энергии.
Его трудолюбие не осталось незамеченным. Недавно он слышал, как один из влиятельных членов городской общины, говоря о нем, употребил словечко bodenstandig [15] — этим очень лестным эпитетом бернцы награждают разумных людей с практической сметкой, стоящих на земле обеими ногами. Сначала Буизар подумал, уж не просочились ли в общество слухи о его привычке заниматься любовью стоя — такой вариант сочетания секса с физической разминкой родился у него благодаря напряженному режиму работы в полиции, — но потом отмел эту мысль. Он считал своих женщин достаточно благоразумными, а стены бернских домов — в достаточной степени звуконепроницаемыми.
[15]1 Коренной, оседлый, буквально — “стоящий на земле” (нем.).
Шеф полиции смотрел на лежащий перед ним журнал регистрации приводов. Он не знал, как быть с проблемой, требующей от него решительных действий. Проблема эта была большая, грузная, с толстыми, как у моржа, усами, грубоватыми манерами и характером, который постепенно становился все более непредсказуемым.
Он пририсовал намалеванному на обложке журнала человечку усы; затем, поразмыслив, украсил его толстый живот пистолетом в кобуре. Что прикажете делать с детективом высшего класса, ветераном, который стал угрюмым, раздражительным, доставляет множество хлопот и при этом еще связан с вами многолетней дружбой?