Забавы Палача
Шрифт:
Сартави кивнул.
— Да, сэр, — сказал он, — пока вы не займете заданную позицию, пулеметчики будут вести огонь по верхней части башни и вычисленным отверстиям для стрельбы. Затем, получив вашу команду по рации — или по первой вспышке огнемета, — пулеметчики прекратят огонь, а вы нацелите огнемет на верхнюю часть башни. Затем вы приземлитесь на блиндаж и к вам присоединится штурмовая бригада, которая сейчас находится у основания башни. Огнеметом вы сметете башню, этаж за этажом. А мы в это время ворвемся в тоннель.
Он сделал паузу.
— Пулеметы, — подсказал Кадар.
— Как только центральная
— Вот так! — заключил Кадар. — Простой и милый план с последующим вознаграждением за риск, а наши защитнички медленно поджарятся в огне.
Сартави недоуменно посмотрел на него:
— Да, сэр, я уверен, что это хороший план. Но что это за вознаграждение за риск? Боюсь, что я вас не понимаю.
— Вот именно, — сказал Кадар, голос его стал резким. — Не беспокойся, потом все поймешь.
Он завел мотор, и струя воздуха от пропеллера за его сиденьем надула парашют. Дирижабль поднялся в воздух.
Сартави едва удержался от желания разрядить в ублюдка свой “Калашников”. Он и не подозревал, что сержанта рейнджеров Мартина Ханнигана обуревают подобные же чувства, только его мишенью был сам Сартави.
Фицдуэйн передал остатки боеприпасов для SA-80 Андреасу, который обнаружил неплохие способности в управлении автоматом. Сам он был теперь вооружен самозаряжающимся браунингом 2000, еще одним браунингом, только девятимиллиметровым и катаной.
Пальма первенства у Джона Браунинга, подумал он. Интересно было бы узнать, сколько людей убито из оружия, изобретенного Браунингом, и был ли сам изобретатель военным преступником или обычным инженером, чьи идеи не находили признания?
Его самозаряжающийся “браунинг” утратил свой элегантный, длинноствольный облик. Столкнувшись с тем, что бой придется вести в замкнутом пространстве замка, он взял в руки ножовку и, чувствуя себя вандалом, уменьшил размер ствола примерно наполовину. “Браунинг”, заряженный XR-18, по-прежнему имел уровень досягаемости до пятидесяти метров.
Фицдуэйн обошел все свои оборонительные посты, пытаясь определить их сильные и слабые места и предугадать, что может предпринять Палач. Периметр теперь включал в себя главную башню и тоннельный комплекс под ней. Остальная территория замка находилась в руках врага.
Наиболее вероятные точки атаки — стальная дверь, ведущая в тоннель; дверь между центральной башней и главным залом и верхняя часть башни. Имелась возможность проникновения неприятеля через одно из окон в стене, но это было маловероятно, так как окна очень узки. Однако через них можно было вести обстрел, и поэтому их надо было либо заблокировать, либо выставить у них охрану.
Если атакующим удастся ворваться в тоннель, то защитники — в крайнем случае — могут отступить в центральную башню. С другой стороны, поскольку в их руках уже находился вход в тоннель из сторожки у ворот, если они захватят башню, то заложники окажутся у них в руках и людям Палача не придется проникать в тоннель.
Вопрос
Способность защитников удержать тоннель во многом зависела от того, какое оружие находится в руках террористов. Огонь из легкого оружия не представил бы проблемы, но интенсивное использование противником гранат и РПГ-7 сразу бы обернуло дело не в их пользу, с какой бы яростью они ни защищались. К счастью, похоже было, что у противника закончились тяжелые боеприпасы — видимо, перестарались на ранней стадии боя, — теперь их практически не было слышно.
Фицдуэйна особенно беспокоила нехватка боеприпасов. Что у них было в избытке, так это средневековое оружие. Мушкеты, мушкетоны, арбалеты — все было подготовлено к использованию. Пики, мечи и другое холодное оружие, в том числе его набор французских кухонных ножей, также были под рукой.
Удивили его студенты-добровольцы. Смышленые и исполнительные, они более всего хотели казаться бесстрашными. Выражение лиц у них было воинственным, подбородки выдвинуты вперед. Они все сражались как сумасшедшие. Им пришлось собственными глазами увидеть, как людей, с которыми они жили и учились, перерезали как скот, и теперь они жаждали мести. Получив в руки оружие, они почувствовали, что их жажда мести теперь найдет выход. Все они были намерены сражаться до конца.
Через несколько минут после того, как они стали бойцами, им пришлось столкнуться с жестокой правдой. Молодой суданец, Осман и кто-то еще — у Фицдуэйна не было времени узнать все имена — были убиты на своем посту у смотрового окна. Осман приоткрыл отверстие и задержался там на мгновение дольше, чем следовало, и в тот момент, когда он подтягивал веревку, чтобы прикрыть отверстие мешком с песком, в голову ему угодил пулеметный снаряд. Он был в буквальном смысле обезглавлен снарядом калибра 12.7 мм. Менее чем через две минуты после этого студент-поляк погиб точно таким же образом. Оставшимся в живых студентам теперь не нужно было читать лекции о необходимости быть начеку. Теперь они перемещались так, словно от каждого их движения зависела жизнь — хотя так оно и было на самом деле.
Послышались позывные сигналы радиопередатчика.
— Прием, — произнес Фицдуэйн.
— Мы собираемся вывести из строя 12.7, — сообщил ему Килмара, — и сразу же после этого мы сбросим второй десант, команду Гюнтера. На все это не уйдет много времени. Как у тебя дела?
— Вооружаемся луками и стрелами, — ответил Фицдуэйн, — но у нас маловато стрел.
— Не грусти, — сказал Килмара. — И вот еще что — у тебя крыша в огне. Я пока не могу разглядеть толком, что там происходит, но мой экран прямо пышет жаром.