Забавы Палача
Шрифт:
Андреас коснулся руки Джудит. Она мысленно сосчитала до пяти, чтобы дать Андреасу время опять нацелить свой SA-80. Первый разведчик находился всего в нескольких шагах от него. Теперь он был вне досягаемости “клейморов”.
Джудит привела “клеймор” в действие, и в приближающихся террористов полетело семь сотен стальных шариков. Зажглись прожекторы, осветив кровавое месиво.
Андреас прострелил первому разведчику торс и выпустил вторую очередь в его голову. Пятеро уцелевших террористов рванулись вперед, зная, что скорость и огневая мощь являются их единственной надеждой. Им негде было укрыться и не оставалось
Сиг увидел, что на его лицо надвинулся штык, и парировал его отчаянным взмахом своего “узи”. Еще один АК-47 повернулся в его сторону, он увидел вспышку и почувствовал резкую боль в плече. Он опустошил полмагазина “узи” в обезумевшее лицо перед ним.
Андреас был на полу, в рукопашной схватке с террористом. Джудит ухватила террориста за волосы, откинула назад его голову и перерезала горло.
Кинжал блеснул у бедра Сига, и тут же рука, держащая кинжал, была перехвачена одним из студентов-добровольцев — это был русский по фамилии Когачев, — и они оба скатились по мешкам с песком на залитый кровью пол. Когачев оказался отброшенным к стене. Когда террорист уже приготовился прикончить его, в грудь ему вонзилась стрела, и он медленно упал на спину. Тут его настигла вторая стрела.
Еще один террорист налетел на де Гювэна, когда он в третий раз заряжал свой лук, и француз выстрелил в него в упор, пригвоздив террориста к двери кладовой.
У Андреаса опять был в руках его SA-80 — он вел прицельную стрельбу. Точно в замедленной съемке, Сиг видел, как медные гильзы отскакивают от стен и падают на землю. Андреас в безумии боя стрелял в каждого террориста, был тот живым или мертвым.
Когда обойма опустела, он вытащил ее и вставил новую и открыл неистовый огонь, в беспамятстве нажимая на курок до тех пор, пока наконец щелчок бойка по пустому патроннику не прозвучал словно пощечина под гулкими сводами тоннеля.
Они с Сигом посмотрели в глаза друг другу и поняли, что атака отбита. В тоннеле было тихо, слышалось только тяжелое дыхание защитников.
Немного погодя послышался упреждающий окрик, и первый из рейнджеров появился в дверном проеме, который они обороняли.
— Похоже, что мы вам не очень-то были и нужны, — сказал он.
Андреас устало улыбнулся:
— Может, и так, но очень хорошо, что вы теперь здесь. От нас теперь мало что осталось. Рейнджер огляделся вокруг.
— Молодцы, — задумчиво сказал он, — молодцы.
Сканер “Оптики” уловил бы инфракрасное излучение дирижабля Кадара, но Килмара был занят уничтожением пулеметных позиций и инфильтрацией рейнджеров. Кадару повезло и в том, что радиопередатчики рейнджеров, которые видели его на земле, молчали, пока не был осуществлен запуск “Милана”, — кроме того, голова у них была занята другими проблемами.
Кадар не имел ни малейшего представления об установленном на “Оптике” изощренном оборудовании, но он принял меры предосторожности, чтобы избежать визуального наблюдения, и кружил около передних стен замка на высоте нескольких метров над поверхностью и тем самым находился вне поля зрения защитников замка.
Высоту он набрал только тогда, когда оказался над океаном.
Замок простирался внизу, впереди его дирижабля.
За пределами замка он мог разглядеть
Кадар с облегчением отметил, что пулеметы прекратили стрельбу. Он посмотрел на часы. Все идет по плану, значит, его люди прекратили огонь в указанное время. Он сразу и не заметил, как это произошло, потому что в тот момент находился над океаном. Это напомнило ему о том, что он на минуту отстает от расписания. Он попытался связаться с Сартави по радио, но не получил ответа. Ясно, что Сартави сейчас очень занят. Кадар попытался вызвать штурмовую группу, которая ждала его у основания центральной башни, и получил в ответ двойной щелчок микрофона. Это не было условным сигналом, но было вполне объяснимо в нынешних обстоятельствах. Он остался доволен. Все складывалось как нельзя лучше.
Кадар полностью отдавал себе отчет, что его затея носит весьма рискованный характер, и хотя он мог бы с легкостью покинуть поле боя, он не собирался это делать. Ему приходилось слышать, что у войны есть свой, особый момент истины, и теперь убедился в верности этой аксиомы. Он не собирался отказываться от своего замысла по захвату заложников, но это сейчас отступило на второй план. На первый план вышла жажда победы любой ценой. И он не сомневался, что одержит победу. И не потому, что его бойцы были лучше обучены, лучше вооружены или по какой-либо еще объективной причине. Нет, дело было не в этом. Он победит благодаря своему предвидению, своим качествам лидера и своей подавляющей силе воли. Он всегда добивался успеха, даже если поначалу ситуация складывалась не в его пользу. Так было всегда, с тех пор, как он взял свою судьбу в собственные руки. И так оно будет впредь.
Кадар попытался представить, что бы почувствовали защитники замка, если бы узнали, что он находится здесь, наверху, вооруженный столь беспощадным оружием, которому они не могут ничего противопоставить. Стали бы молиться?
Попытались бы бежать? Куда они могли бы убежать? И как они поведут себя, когда окажутся лицом к лицу с непередаваемым ужасом быть сожженными заживо — волосы в огне, кожа лопается, глаза вылезают из орбит, каждое нервное окончание молит о помощи? Не останется даже трупа, лишь небольшая кучка пепла, по которой даже нельзя догадаться, чем этот пепел был раньше. По мнению Кадара, это был очень непривлекательный способ отхода в мир иной.
Впереди него небо озарилось пламенем, это рухнула кровля главного зала и озарила отблесками пламени ночное небо. Да, впечатляющее зрелище — доказательство его, Кадара, силы и предвидения и прямое оскорбление Фицдуэйну. Ведь замок был его родным домом и простоял здесь не одно столетие — а теперь он, Кадар, с легкостью уничтожает его. Интересно, представится ли ему шанс сжечь Фицдуэйна заживо — или он уже мертв? Кадар надеялся, что Фицдуэйн еще жив. Он бы с удовольствием взглянул бы ему в глаза, прежде чем направить на него струю — огнеметчики именуют это “шомполом” — горящего напалма.