Забавы Палача
Шрифт:
Здания иностранных посольств и участки земли, на которых они расположены, являются неприкосновенной собственностью и территорией соответствующего государства. В данном случае это означало, что рейнджеры Килмары охраняли посольство только по внешнему периметру, а за то, что находится внутри, отвечали американские морские пехотинцы и сотрудники службы безопасности Госдепартамента.
Килмара и его коллега из ЦРУ, атташе по вопросам культуры, разделяли недовольство по поводу этого искусственного разграничения обязанностей, но ни посол США, ни МИД Ирландии не собирались выступать с предложениями о внесении
Ситуация изменилась, когда агент из бюро по найму квартир, предварительно проинструктированный полицией, по указанию Килмары сообщил, что одну из квартир, окна которой выходили на посольство, сняли четыре японца, приехавшие в Ирландию подыскать подходящий участок для строительства завода по выпуску электроники. Занять квартиру они собирались немедленно. Агент запросил внушительный аванс и тут же получил его.
Все свободные квартиры, окна которых выходили на посольство, и большинство тех, где проживали жильцы, были оснащены подслушивающими устройствами. Передаточная станция была расположена в здании посольства, но управление осуществлялось из штаба рейнджеров на Шрюсбери-Роад.
Акустическое оборудование соответствовало последнему слову техники, качество записи было выше всяческих похвал, но, к сожалению, никто из рейнджеров не говорил по-японски, хотя некоторые из них знали несколько языков, в том числе арабский и иврит, что было весьма кстати после того, Как Ирландия стала принимать участие в акциях ООН в Ливане.
Положение спас Гюнтер. Он вспомнил, что среди американских морских пехотинцев есть один нисей [34] . Конечно, маловероятно, что он знает японский язык, но чем черт не шутит.
[34] Американец японского происхождения {англ.).
Нисей говорил по-японски.
Ознакомившись с переводом, Килмара решил, что вел себя чересчур легкомысленно, когда сомневался в подготовке операции против посольства. Похоже, что там действительно что-то затевалось. Затем поступило сообщение, что на следующий день в близлежащем отеле намечено проведение международной конференции по туризму. Участники конференции, а их ожидалось семьдесят два человека, должны были прибыть с Ближнего Востока.
Увольнения рейнджеров были отменены. Полицейские силы приведены в состояние боевой готовности. Осталось только определить время начала операции. Килмара решил, что он зря нагнал страху на Фицдуэйна, хотя лучше быть напуганным, но живым.
Килмара решил, что в последнее время он больше действовал, чем думал. Он откинулся на спинку стула и погрузился в размышления. Через полчаса он пришел к выводу, что доволен собой. Он вызвал на экран компьютера список своих подчиненных и начал перетасовывать фамилии.
В середине дня небо нарушило нейтралитет и вылило на западное побережье Ирландии, казалось, годовую порцию осадков.
Итен и Уна занялись размещением гостей, а Фицдуэйн закрылся в своем кабинете, чтобы просмотреть скопившуюся за два месяца почту.
Было несколько писем из Берна. Ничего интересного, если не считать того, что один из корреспондентов прислал бюллетень текущих и предстоящих событий
В заметке сообщалось, что в среду, 20 мая, будет проведен праздник герани — в этот день бернцы собираются украсить город именно этими цветами. Город будет расцвечен малиновыми, алыми, розовыми, белыми красками.
Совпадения быть не могло — слишком точно было выбрано время, и это было вполне в духе Палача с его дьявольским чувством юмора.
Фицдуэйн распаковал радиопередатчик и вызвал Килмару. Связь была хорошей, но полковника не было на месте. Фицдуэйн решил не передавать сообщение о “герани” через посредника, опасаясь, что Килмара обязательно решит, что у него “поехала крыша”.
— Передайте, что у меня неотложное дело, — сказал он. — Крайне срочное.
— Обязательно, — ответили в штабе рейнджеров. Фицдуэйн занялся приготовлением постелей. Медведь позвонил из аэропорта. Он привез с собой свою медсестру и надеялся, что Фицдуэйн не станет возражать. Андреас фон Граффенлауб последовал его примеру и захватил свою подругу. Теперь они в ожидании Хенсена собирались переночевать в Дублине, а рано утром выехать и быть на острове к обеду.
Фицдуэйн подумал, что ему следовало объяснить, что его замок на самом деле всего лишь скромный домик. Если объявится еще один нежданный гость, ему придется ночевать в конюшне.
Вечер прошел великолепно, но, как Фицдуэйн ни старался, ему не удалось выбросить из головы неприятные мысли.
Он смеялся и улыбался в нужные моменты и даже произнес небольшую речь в честь приезда своих гостей, но Итен слишком хорошо его знала, чтобы обмануться его кажущейся беззаботностью. Не убедило ее и то, что он, мол, еще не пришел в себя после событий в Швейцарии, но ей следовало развлекать гостя Марроу, посланника Ноубла, которого усадили от нее по правую сторону, а напротив же сидел де Гювэн, который отчаянно флиртовал с ней. Поэтому она оставила Фицдуэйна в покое, и он молчал, погруженный в свои мысли.
К моменту, когда на столе появился ликер, и рассказы о достижениях в рыбной ловле стали совершенно невероятными, Фицдуэйн извинился и ушел на кухню, чтобы переговорить с Килмарой. На этот раз ему повезло, но результатом беседы он остался недоволен.
Он сидел, глядя на огонь, когда вошла Итен. Она села на пол и посмотрела на него.
— Расскажи мне все, — попросила она.
На сей раз он не стал ничего утаивать от нее.
Фицдуэйн провел беспокойную ночь и поднялся на рассвете.
Он провел несколько часов верхом, объезжая остров, пытаясь обнаружить в окружающей обстановке хоть какой-то намек на намерения Палача. Картина вокруг была столь идиллической, что он даже забыл на время о дурном предчувствии, не оставлявшем его ни на секунду.
Предрассветный туман растаял в лучах яркого солнца. День обещал быть великолепным. На небе не было ни облачка. Сильный западный ветер стих, и природа словно замерла. После недавнего дождя воздух был чистым и благоуханным. Жужжали пчелы, пели птицы.