Забавы Палача
Шрифт:
Поставки скота из Ирландии в Ливию осуществлялись давно, и в этом не было ничего особенного. “Сабина” выглядела как обычное грузовое судно. Единственное, что могло бы привлечь внимание, так это то, что “Сабина” не стала заправляться в Гибралтаре. Видимо, владелец судна учел ставшую притчей во язьщсх нерасторопность местных властей в Ливии и заправился в Триполи (к такой мере опытные мореплаватели прибегают только в крайних случаях).
Если бы кто-нибудь решил поинтересоваться, почему они поступили подобным образом, ему бы ответили, пожав плечами, что это было сделано
“Сабина” вышла из Геркулесовых Столбов и взяла курс на Ирландию.
Глава двадцать четвертая
Им потребовалось почти семь часов, чтобы добраться на стареньком “лендровере” из Дублина на остров. Они сделали одну остановку в Галуэйс, чтобы поесть и запастись продуктами. Дождь перестал только к вечеру, после чего началась такая игра света и тени, что Фицдуэйн тут же забыл свое недавнее раздражение. Теперь он недоумевал по поводу ирландского климата. Он даже спросил себя, неужели ему в самом деле хотелось уехать из этой прекрасной страны.
Настроение его поднялось, но вскоре, когда они подъезжали к замку, снова полил дождь, как бы напоминая им, что ничего нельзя принимать за чистую монету.
— От этой страны так и жди подвоха, — ворчал он, разгружая машину. Он бы с удовольствием оставил лежать вещи в машине до утра, но те четыре длинных, тяжелых ящика, которые ему выдал Килмара, нужно было как можно быстрее убрать с посторонних глаз.
Во время поездки он рассказал Итен о расследовании в Швейцарии. Теперь он отчитывался перед Марроу, но о своих подозрениях относительна Палача он решил пока молчать. Ему не хотелось давать повод для ненужных страхов.
Марроу и Уна развели огонь, проветрили помещение и включили отопление. В замке было тепло и уютно. Все-таки приятно возвращаться домой.
После того как Фицдуэйн закончил свой рассказ, Марроу некоторое время сидел молча. Фицдуэйн вновь наполнил стаканы.
— Кое-кого из них ты увидишь через пару дней, — сообщил он, — последнюю неделю в Берне мы только и занимались тем, что праздновали избавление от Палача и, по-моему, слегка переборщили. Хейни Рауфман до сих пор не пришел в себя, и я пригласил его, чтобы он посмотрел, как живут цивилизованные люди, а потом я решил позвать и Хенсена с Андреасом фон Граффенлаубом. Андреасу нужно отвлечься. Он неплохо держится, но ему крепко досталось. Смерть отца была для него страшным ударом.
— Бедный парень, — сказала Итен.
— А Хейни Рауфман — это тот, кого вы называете Медведем? — спросил Марроу.
— Увидишь его, сам убедишься, — сказал Фицдуэйн.
— Очень хорошо, что соберется много народу, — сказала Итен.
Фицдуэйн заметил, что она присматривалась к замку и его обстановке как хозяйка. Видимо, придется смириться с тем, что в его жизни произойдет перемен больше, нежели он предполагал. Конечно, замок изобилует чучелами животных, средневековым оружием и прочим. Но на то это и замок. Он чувствовал себя неуютно при мысли,
Итен посмотрела на него:
— Кружевные занавески на окнах, — произнесла она улыбаясь, — и обои в цветочек.
— Только через мой труп, — отрезал Фицдуэйн.
— Я думаю, что мне лучше уйти, — сказал Марроу, но не двинулся с места. Ему не терпелось поговорить о более серьезных вещах. Фицдуэйн хорошо его знал.
— Что тебя беспокоит, Марроу? — спросил он.
Марроу помолчал, прежде чем ответить.
— Студенты колледжа, ворошащие прошлое. Что слышно о них? Вы не сказали ни слова.
— Мы не получили удовлетворительного объяснения, — ответил Фицдуэйн, — что вполне объяснимо в свете последних неприятных происшествий в колледже. Рейнджеры через полицию сообщили о том, что им удалось узнать, директору колледжа. Я думаю, что он был в шоке, но, поразмыслив, решил, что это всего лишь юношеские шалости. К тому же не хочет новых скандалов. Он сказал, что примет меры в конце семестра и будет признателен полиции, если они успокоятся на этом, что полиция и сделала. Надеть волчью маску и бегать по лесу — это еще не преступление. Кроме того, как мы ни старались, нам не удалось установить личности участников этих игрищ.
— А как же быть с обезглавленной козой и обнаруженными вами следами жертвоприношения? — недовольно спросил Марроу. — Мне кажется, что это нечто большее, чем, как вы выразились, “юношеские шалости”. Фицдуэйн осушил свой стакан.
— Это так, — согласился он, — но у нас нет доказательств, и никто не хочет беспокоить колледж. Он приносит доход, и в последнее время там сложилась непростая ситуация. Я думаю, что полиция решила на них больше не давить.
Марроу молчал, размышляя над услышанным. Итен уснула, сидя у огня. Марроу поднялся:
— Значит, вопрос закрыт, — сказал он.
Фицдуэйн посмотрел на догорающие поленья. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как они беседовали с Килмарой. Во всяком случае, май был уже на исходе. Он решил, что еще вернется к этой проблеме. “Надеюсь. Очень надеюсь”.
Посланнику Гаррисону Ноублу казалось, что все складывается превосходно.
Он лежал в постели и хвалил себя за то, что нашел такое комфортабельное и удобное пристанище на острове поблизости от колледжа, где учится его сын. В этом доме прекрасно готовили, и этот человек, которого звали Марроу, обещал взять его на рыбалку.
Гаррисон Ноубл уснул через несколько секунд после того, как выключил свет. Он спал спокойным сном человека, который живет в ладу со всем миром.
Несмотря на то, что большинство пассажиров принимали таблетки от морской болезни, все они почувствовали себя нехорошо, когда добрались до Бискайского залива.
Грузовое судно нещадно болтало из-за отсутствия обычного груза — четырнадцати сотен голов скота и запасов воды и пищи. А команда — семьдесят вооруженных террористов, боеприпасы, взрывные устройства, ракеты “Земля — Воздух” и надувные лодки — весила недостаточно, чтобы обеспечить необходимый балласт.