Заарин
Шрифт:
— Ну, это совсем уже фантастика, причем ненаучная, — заметил Юрий Беликов. — Нашему шаману снится сон, как Гомбо видит во сне, что он спит!
— Обратите внимание, сон замкнулся, — сказал Есько.
— Нет, он замкнется, если и нам с вами приснится подобная белиберда.
— В мире, кстати, существует множество техник управления сном.
— В юности я почитывал Карлоса Кастанеду, — словно в чем-то постыдном, признался следователь. — Я понимаю, что вы имеете в виду.
— И как вам Карлос? — проявил живой интерес «аномальщик».
— Хороший фантаст.
— И что?
— Дальше читать не стал, сделалось досадно и скучно. Я ожидал чего-то большего или просто другого, не знаю.
— Вероятно, вам ближе христианская модель мира, и подсознательно от дона Хуана, индейца яки, вы ожидали ее подтверждения, хотя бы косвенного.
— Чушь! — огрызнулся Беликов. — Я материалист и верю лишь в то, что вижу, слышу и осязаю. Загробного мира в любой форме нет, а все живое, умирая, просто перестает существовать!
— Вы отважный человек, Юрий. Должно быть, страшно жить с подобным мировоззрением. Страшно и бессмысленно.
Легкая усмешка отставного подполковника не осталась незамеченной.
— Не надо философии, Степан Юрьевич, — сказал следователь, — читайте дальше.
— Как скажете. — Есько перевернул страницу.
Тем временем солнце уже село, сгущались сумерки, не предвещавшие потомкам усть-ордынской Сороки и Гомбо ничего хорошего…
Все четверо эстонских Хандагуровых рейсом из Таллина прилетели в Домодедово-2, в Иркутск же улетали из Домодедово-1. Разница между терминалами резала глаза. Если первый, точнее, второй выглядел вполне по-европейски, другой напоминал аэровокзал какого-то заштатного городка, но уж точно не столицы претендующей на лидерство мировой державы.
Впрочем, времени разглядывать да сравнивать у Хандагуровых попросту не было. Они уже стояли в очереди на регистрацию иркутского рейса. Все было обыкновенно, если не считать некоторых мелочей. Дмитрий Хандагуров обратил внимание, что московские собаки (мимо как раз прошла старушка с серенькой собачонкой на поводке), так вот они — счастливые обладатели свиных рыл и вообще больше похожи на поросят.
Татьяна, его жена, находящаяся на пятом месяце беременности, обратила внимание, как охранник аэропорта ел пончик. Тот сперва откусил его, как все люди, а во второй раз поднес его ниже подбородка, и там тоже оказался рот, похожий на первый, с губами и зубами… Как этот странный человек доедал свой пончик, женщина не увидела, потому что подошла ее очередь и она отвлеклась, решив, что все это ей померещилось. Впрочем, нерожденный младенец в ее утробе вдруг зашевелился.
«Не рано ли?» — подумала Татьяна, с опаской коснувшись живота…
Нина Павловна Забазнова находилась в том же терминале Домодедово-1. Она только что прилетела из Иркутска и направлялась к родной своей тетке Татьяне Ивановне, которую не видела много лет и судьбой которой доселе не интересовалась совершенно.
Если бы кто-то спросил Нину Павловну, зачем она прилетела в столицу, та не нашла бы, что ответить. Действительно, зачем?
Тетка разругалась с братом, отцом Нины Павловны, настолько, что в 1999 году
В это же время в Иркутске полицейский сержант, которому поручили наблюдение за домами Владимира Атановича Шамбуева, сидел перед мониторами в отдельном кабинете, совсем недавно оснащенном современными спецсредствами. Надо заметить, что применение их граничило с преступлением, нарушая статью закона о неприкосновенности личной жизни граждан, но что уж тут поделать, если для защиты тех же граждан приходилось нарушать законы. Кстати, они настолько несовершенны и двусмысленны, что жить по их букве в России практически невозможно, увы…
Буквально вся полиция Иркутска и области находилась в состоянии боевой готовности. Существовало мнение, что двумя сериями убийств беды не ограничатся, ожидали третью.
Впрочем, и двух первых оказалось достаточно для гарантированной проверки из столицы, чреватой чередой увольнений среди руководства подразделений, среагировавших недостаточно оперативно и допустивших жертвы среди населения.
Словом, сержант со всем вниманием следил за мониторами, но ничего криминального в обоих домах усадьбы Шамбуева не происходило. Люди отдыхали после ужина у компьютеров и телевизоров, годовалый ребенок спал, да и старшая дочь хозяина Анна Владимировна с наступлением сумерек легла в постель…
Тем временем в поселке Хандабай на чердаке дома Кузнечихиных Стас с Артемом, вооруженные до зубов, устроились у слуховых окон, выходящих на противоположные стороны. На коленях Артема лежал взведенный арбалет со странной стрелой с двойным наконечником.
Всю вторую половину дня ребята посвятили изготовлению осиновых стрел, но в итоге пришли к выводу, что хрупкая древесина для этого малопригодна, а потому Артем примотал к двум десяткам стрел заостренные осиновые обрезки.
— Ты в Интернете искал, — подал голос Артем, глядя в слуховое окно, — какой вид могут принимать боохолдои?
— Ада-дух или анахай могут выглядеть как ребенок, взрослый мужчина, одноглазый зверек вроде крысы, кошка или собака.
— Собака, говоришь. — Артем вскинул арбалет и прицелился. — Сейчас посмотрим, какая ты собака…
Стас, перелезая стропила, заторопился к другу.
— Эй, погоди!
Но было уже поздно, Артем выстрелил, и почти сразу послышался собачий визг.
— Попал! — обрадовался, но и удивился стрелок.
Подошедший Стас выглянул в окно.
— Идиот, это соседская, Чуней зовут…
Напуганная собака скрылась в зарослях черемухи.
— Не убил вроде, — успокоился Стас.
— Так я не боевой стрелой, осиновой…
— Придурок.
— А как мы вообще определим, в кого стрелять? — спросил Артем. — Боохолдой перед тобой или обычная собака? На лбу-то у них не написано.
— Не знаю, — пожал плечами Стас.