Заарин

Мартьянов Андрей Леонидович

— Знаю, видел, — кивнул Волк. — Лучше бы не видеть такого никогда. Он был моим любимым братом и лучшим из нас…

— Хватит! — Полярная Сова остановил причитания Волка. — Я понимаю твои братские чувства, но это к делу не относится! — Он повернулся к Гомбо. — Ты знаешь, где сейчас Баташулуун Шагланов?

— Полгода назад он откочевал из улуса, никому ничего не объяснив. Я не знаю, где он.

— С этим недоучкой мы только время теряем, — сказала хмурая Сорока. —

Пусть он уйдет.

С ней согласились.

— Возвращайся в Хандабай, — велел ему Сова, — о том, что мы расспрашивали тебя о заарине, никому ни слова. Ты понял меня, хаялгын?

— Да.

Гомбо уже подходил к дверям, когда услышал окрик Волка:

— Стой!

Гомбо подчинился и повернулся к шаманам.

— Я не верю тебе, — продолжал Волк. — Может быть, ты заодно с заарином?

— Нет!

— Тебе придется это доказать.

— Я готов, но как?

Мгновение помедлив, Волк произнес со зловещей усмешкой:

— Всему свое время, скоро ты узнаешь как… А теперь уходи!

В тот же день Гомбо вернулся в улус, и никто, кроме домашних, не заметил его отсутствия. Он не только промолчал о допросе, но и вообще старался не покидать своего двора. Он понимал, что если у шаманов-дознавателей и были сомнения по поводу того, кто убил дуурэна в обличье Быка, то теперь их нет. Все нити вели к Баташулууну Шагланову.

…После того как Гомбо покинул избу, Сорока обратилась к Пятнистому Волку:

— Я соболезную твоему горю, ты потерял брата, но что ты задумал?

— Увидишь, — снова усмехнулся тот, — хотя нет, ты-то как раз этого увидеть не сможешь. Но тебе расскажут. Потом.

— Да что, в конце концов, ты задумал? — настаивала встревоженная Сорока, но Волк лишь расхохотался в ответ.

— Ты был учеником заарина, — отсмеявшись, повернулся он к Сове. — Ты знаешь, где его искать?

— Я не был столь талантлив, как Бык, но Баташулуун все-таки еще подростком взял меня в услужение…

— Подростком? — удивилась Сорока. — Я знаю, что тебе без малого восемь десятков лет. Так сколько же заарину?

— Семьдесят лет назад он выглядел точно так же, как теперь. Ему очень много лет, Сорока. Когда я был ребенком, старики говорили, что он встречался с богдо Чингисханом.

— Ну, это сказки, — усмехнулась черная боо.

— Возможно, не знаю…

— Но ты знаешь, где его искать?

— На Ольхоне. Однако я не верю, что заарин — убийца!

— Ты все видел своими глазами, Сова. Прошлой ночью на берегу Ордушки его дух-помощник убил Быка.

— Это так, но, может быть, приказ Тигру отдал другой шаман?

— Кто? — рассмеялась Сорока. — Во всем

Срединном мире нет боо, способного приказывать духу — помощнику самого заарина!

— Тигр мог напасть без приказа.

— Ты сказал глупость, Сова, — вмешался Волк. — Ни один боохолдой без приказа не посмеет напасть на любого боо, тем более на такого могущественного, как дуурэн.

— Ты прав, Волк…

Сова задумался и сказал после долгой паузы:

— На Священном острове, далеко-далеко на севере, есть голая Скала, выступающая в Священное море. Там заарин…

— Так что же мы медлим, Сова? — спросила Сорока.

— Просто сесть на коня и приехать туда невозможно, — ответил Сова. — Место заговоренное…

— Но кто-нибудь знает дорогу? — спросил Волк.

— Знал твой брат, дуурэн, но он мертв. Я бывал на Скале много лет назад, и если заарин не изменил заклятия, я отведу вас к нему. Убийца Быка должен быть наказан. Ни одному боо, даже самому сильному, нельзя позволять подобное.

— Он просто приревновал к славе Быка, — предположила Сорока. — Тот был молод и силен. Заарин решил устранить конкурента…

— Ничего не хочу слушать о нем, — остановил Сороку Сова. — Если сумею, я отведу вас к нему, а дальше делайте, что хотите…

— Мы сделаем то, что должно, — твердо сказал Волк.

Глава 20

МОЙ МОЛЧУН…

18.18. Поселок Хандабай. Иркутск

Когда внедорожник Артема Беликова подкатил к дому Стаса, Джина все еще спала после укола успокоительного. Стас хотел так и внести ее в комнату, спящую, но уже на его руках она проснулась.

— Пусти, я сама…

Девушку пошатывало, и Стас обнял ее за плечи, но она отбросила его руку:

— Сама, сказала!

— Я хотел помочь, извини…

Не задавая никаких вопросов о развязке событий в поселке Олха, Джина поднялась на второй этаж, разделась, легла в постель, но заснуть уже не смогла.

В саду точно под ее окнами на врытом столе расположились оба семейства: Сергей с Анной Кузнечихины и Тимофей с Натальей Луневы.

Мужчинам выпить — был бы только повод, а их насчитали аж два: пожар и новоселье. На любой вкус, хочешь плачь, а хочешь песни пой…

Наталья Лунева вообще не пила по понятным причинам: азиатам алкоголь противопоказан, ну а Анна Кузнечихина подобной возможности никогда не упускала. Впрочем, в отличие от мужа, меру знала.

— Ты, Тимофей, только не обижайся, — услышала Джина голос Сергея Кузнечихина, — но ты — быдло!