За того парня

Козачук Вячеслав Леонидович

– Не понял, Володя, поясни…

– У нас есть еще одна, точно такой же модификации. Давай своего механика-водителя!

– Фу-у-у… — Вздыхаю с облегчением. — Так это другой разговор! Так, может, мы ее за основную возьмем? — вспыхивает у меня надежда.

– Не-е, она еще в более хреновом состоянии…

Ну, спасибо, успокоил.

Через полчаса слышу лязг гусениц. Высовываюсь из отсека и вижу подкатывающую «сестричку-близняшку» моей. Володя выскакивает из кабины улыбающийся:

– Принимай! В полном твоем распоряжении!

Вывожу из станции

расчет и разбиваю на пары. Каждой своя задача. Одна выкручивает подмодулятор из передатчика, вторая должна принести индикатор кругового обзора… Третью команду я составил из самых здоровых, для них отдельная задача — снять с предназначенной для раскурочивания РЛС семидесятикилограммовый антенный переключатель. Каждой паре объясняю что и как снимать по два раза, лучше, как говорится, перебдеть… Третью пару напутствую отдельно:

– Мужики, берегите руки-ноги…

Пока они там возятся, я подшаманиваю кой-какие мелочи.

Зря я волновался. Справились они безукоризненно. Теперь то же самое демонтируем на нашей и меняем на вроде бы рабочее. С легким трепетом в душе включаю. Батюшки светы! Да неужто! Все работает!

На радостях я с «партизанским» расчетом даже часок по реальным целям поработал, благо рядом воздушный коридор, самолетов на индикаторе «завались»!

Когда в станцию влезает местный КД, они у меня уже почти готовые операторы… Воевать, конечно, еще нельзя, но «азбуку» мы уже прошли.

На следующий день машину уже не присылают, и мы, «наемники», из своего лагеря, не торопясь, шлепаем к «партизанам».

«Мой» расчет радостно встречает меня уже возле станции. Сержант командует «смирно» и докладывает мне. И не молодые же мужики, а то ли в армию поиграть захотелось, то ли молодость вспоминают. И смех, и грех…

Разворачивают РЛС, а я засекаю время. Вчера день не прошел даром – в норматив на «отлично» уложились с запасом. Когда говорю им об этом, у них аж физиономии светятся от радости! Совсем как пацаны…

Включаю аппаратуру. Ну а ты, старушка, как себя покажешь? Опять сюрприз приготовила?.. Как ни странно, но все работает. Даже вызывает некоторые опасения…

Не зря опасался. Даже двух часов не проработали, как слышу в передатчике несусветный грохот — явный пробой высокого напряжения.

– Всё, мужики, — говорю расчету. — Кажется, на сегодня боевая работа закончена. Пока что топайте на обед, а там посмотрим.

Открываю передатчик и первым делом нюхаю. Точно! Паленым воняет… А вот и место пробоя! Да тут половину модулятора нужно разобрать…

В отсек заглядывает Володя.

– Здорово, старик! Что случилось?

– Модулятор четвертого каскада «накрылся».

– Ну ты пока посмотри, а я минут через пятнадцать приду, помогу.

Все бы ничего, но уж больно компоновка неудобная. Наконец приспосабливаюсь и, сидя на полу, раскручиваю многочисленный крепеж. Приноровился, работа споро идет…

И тут, потеряв бдительность, промахиваюсь и рукой попадаю на высоковольтный конденсатор. Бьет меня так, что между зубами аж разряды проскакивают, всего скрючивает – ни

вздохнуть, ни охнуть.

А тут и Володя вернулся. Заглядывает в отсек и видит меня в позе «зародыш в материнском чреве».

– Старик! Что с тобой?

В ответ могу только что-то нечленораздельное промычать.

– А-а-а… Тряхнуло…

Володя выволакивает меня из отсека, несколько раз приподнимает, чтобы грудная клетка расширилась, и шлепает по щекам. Чуток оклемавшись, перекуриваю и лезу обратно. Прикручиваю к разрядной штанге проводник заземления и скрупулезно разряжаю все конденсаторы. Володя, понаблюдав за моими манипуляциями, начинает ржать:

– Старик! Поздно! Ты уже все через себя пропустил! Раньше нужно было о технике безопасности думать…

Вдвоем мы модулятор «победили» быстро. Проверили, убедились, что все работает, и успокоенные сели перекурить. Тут и расчет возвращается.

– Товарищ капитан, мы вам обед принесли, только, извините, компот не во что было взять…

Я даже растрогался... Давно обо мне такой заботы никто не проявлял…

Ближе к вечеру появляется озабоченный КД. Оказывается, все переиграли, и проверка будет завтра, а стрельба — послезавтра. Тут меня осеняет.

– А давайте, товарищ майор, я вашего «партизана» изображу! Сработаю, так сказать, за «того парня». Мне-то проще с любым проверяющим разговаривать, станцию же я знаю! А без меня командному пункту, а, значит, и дивизиону два балла могут впаять только так!

Командир озабочен и напряженно думает. Перспектива «двойки» его, похоже, не прельщает.

– И каким же образом ты «партизана» сыграешь?

– Скажем, я уволен в запас. Сниму с погон по звездочке, и буду старшим лейтенантом.

– За что ж тебя уволили?

– Ну а за что нынче увольняют? За пьянство, конечно!

За полчаса мы с ним придумываем очень даже правдоподобную и красивую «легенду». Дескать, служил капитан в Туркестанском округе, в радиотехническом батальоне — сразу же оправданным становится мой пижонский танковый комбинезон песчаного цвета. Был только один вариант оттуда вырваться — уволиться, притворившись пьяницей. Получилось. Меня разжаловали — понятным становится, откуда темное пятнышко на выгоревшем погоне — и уволили. Чего, собственно я и добивался. Сейчас работаю инженером в заводской лаборатории.

Да подобных историй каждый офицер знает массу!

Затем еще с четверть часа мы шлифуем «легенду», отрабатывая возможные каверзные вопросы.

На следующий день после завтрака я снимаю с погон «лишние» звездочки, и в «партизанском» лагере появляюсь уже старлеем. Расчет, увидев меня «разжалованным», обомлевает. Приходится и их ввести в курс дела. Они сначала долго хохочут, а затем призадумываются: видать, все серьезно, если капитан на такие ухищрения пошел.

Вскоре появляется и комиссия. К станции подходит майор, я ему докладываю, все честь по чести. Майор пристально рассматривает меня, но молчит. Уже в отсеке станции перехватывает мою руку, когда я тянусь к шкафу управления, и говорит: