За тебя, Родина!
Шрифт:
– Вот и мне стало интересно..
– согласился с ним Мартенс. И тут же встрепенулся: - Послушайте, а может это они?..
– Кто?
– не сразу понял полицейский, погруженный в раздумья.
– А, вы опять про этих диверсантов? Всё никак не успокоитесь, да? Уверен, их давно схватили, а если даже и нет то.. Нет, не верю! Да и где у нас прятаться? Все леса под наблюдением, каждый чужой человек без документов в любом фольварке тщательно проверяется полицией и гестапо, не считая самих жителей, фотокарточки вчера прислали на всякий случай..
– Могу я их посмотреть?
– перебил его староста, сам мучимый сомнениями.
С одной стороны, он был твёрдо убеждён что эти офицеры не террористы, потому что на их месте сам Йозеф постарался бы оказаться от Берлина как можно дальше.
Тем временем обермейстер открыл один из внутренних ящиков своего стола, вытащил из него четыре небольших фотографии и протянул ему.
– Смотрите сами, Йозеф..
– пожал плечами полицейский.
– Как видите, ни один из этих четверых не похож на ваших офицеров, иначе я бы и сам уже давно позвонил в Берлин.
Разложив их в ряд на полированной поверхности стола Мартенс внимательно к ним пригляделся. На всех карточках были изображены молодые мужчины в гражданских костюмах, спокойно смотрящие в объектив. Примерно одного возраста, они казались чем-то неуловимо схожи, хотя и выглядели по-разному.
Герберт Хазе, Карл Хетцер, Петер Баум и Хайнц Гротте.. Те самые террористы, которые настолько обнаглели что попытались убить рейхсминистра прямо в самом центре столицы! И у них это едва не получилось, несмотря на серьёзную охрану последнего.
Всё время пока староста рассматривал фотографии обермейстер не мешал ему, лишь снисходительно усмехался краем губ, словно забавляясь таким упорством старого партийного товарища. А тот не обращал на него внимания, с живейшим интересом пытаясь сравнить лица офицеров с изображениями на фото. После тщательного и вдумчивого осмотра Йозеф отложил в сторону фотографии Герберта Хазе и Карла Хетцера, но две оставшиеся не давали ему покоя. Некие Хайнц Гротте и Петер Баум.
На первый взгляд эти персонажи не походили на двух отдыхающих у Корины отпускников. Один с усами, волосы зачёсаны на пробор. Другой в круглых очках и лёгкой улыбкой, волосы чуть свисают на лоб. Судя по одинаковой стене сзади всех четверых, сняты они в одном помещении. Но вот их глаза.. Они настораживали старосту. Было в них какое-то.. Напряжение? Угроза?
– Ну что, убедились, Йозеф?
– прервал молчание обермейстер, глядя на него с сожалением.
– Надеюсь, теперь вы не станете мне докучать своими детективными фантазиями?
– И всё же мне кажется что вот эти двое чем-то похожи на них..
– осмелился сказать Мартенс, сам толком не понимая чем его заинтересовали две последние фотографии.
– Возможно, всё-таки стоит ещё раз к ним съездить.. с охраной?
– Ну уж нет, Йозеф!
– категорически покачал головой служащий полиции.
– Один раз я из-за вас уже стал посмешищем в глазах почтенной вдовы покойного господина Грюнера, и больше не хочу! Мне хватило конфликта с этими двумя офицерами! Кстати, тоже по вашей вине! И потом, как вы себе это представляете?
– развёл он руками, снова чуть не снеся на пол стаканчик с канцелярскими принадлежностями.
– "Господа, не могли бы вы встать смирно, пока мой друг не сравнит ваши лица с этими фотографиями?.. Кто это? А, не беспокойтесь, это всего лишь террористы, едва не убившие нашего глубокоуважаемого рейхсминистра! О, конечно нет, мы вас ни в чём не подозреваем, как вы могли подумать?.. Охрана? Не обращайте внимания, они просто приехали с нами от нечего делать, вот и всё!" - издевательски продекламировал обермейстер.
И, не дав старосте ответить, добавил уже нормальным голосом:
– К тому же, представьте что будет если я позвоню в гестапо и скажу что мы, кажется, нашли этих террористов? Сюда приедут важные птицы с Вильгельмштрассе, 101 и кинутся на эту ферму. А потом вдруг окажется что эти двое офицеров абсолютно невиновны! И кто станет крайним в этой истории, угадайте? Впрочем, и так ясно - я, я и только я! Тот кто поверил недоказанным подозрениям старого товарища и в очередной раз выставил себя полным болваном! После такого не видать мне нового звания перед
– Как же я их добуду, господин обермейстер?
– сокрушенно вздохнул Мартенс, понимая что опять не добился своей цели.
– А это уже ваша забота, Йозеф!
– нравоучительно заметил полицейский, снова приходя в хорошее расположение духа.
– Со своей стороны я не вижу ни малейшего повода снова проверять господ офицеров, и пока вы не найдёте доказательства что они хоть как-то причастны к покушению, не собираюсь мешать им поправлять здоровье после ранения.
– Ну, один уж точно совершенно здоров..
– пробормотал огорчённый староста.
– Хорошо, господин обермейстер, я посмотрю что смогу сделать чтобы найти доказательства. А вас попрошу всего лишь узнать насчёт пулемёта. Очень меня интересует этот вопрос.. Договорились?
Тот наградил его испытующим взглядом, задумался на несколько секунд.. и кивнул:
– Уговорили, Йозеф. Признаться, мне тоже интересно, зачем им тут понадобился пулемёт. Сегодня, ближе к вечеру, я позвоню своему знакомому в Берлине, работающему в одном из армейских управлений столицы. Думаю, он сможет прояснить для нас этот нюанс.
– Благодарю! Как только вы это сделаете то прошу вас немедленно перезвонить мне..
– чуть повеселел Мартенс, вставая со стула и собираясь идти.
– Был рад снова встретиться с вами, господин обермейстер, но мне пора работать, как вы справедливо заметили. Всего доброго и до вечера!
Распрощавшись со старым товарищем староста вышел из здания на улицу, под лучи утреннего солнца, залез на свой велосипед и неспешно покатил прочь, раздумывая над произошедшим. Что ж, кажется, дело понемногу двигается, вечером будут известны первые результаты и можно будет строить дальнейшие планы. А пока - работа!
Берлин.
30 мая 1940 года. Утро.
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
Как обычно, он работал с документами, пользуясь тем что по утрам Генрих был куда работоспособнее чем днём и вечером. Управлять огромной организацией СС насчитывающей, кроме нескольких главных управлений, кучу других отделов и служб, не было лёгким занятием или синекурой. То и дело возникали разные непредвиденные ситуации и административные проблемы, вызванные человеческим фактором или же нестыковками в разных законах и компетенциях.
Ещё больше ситуация усугублялась тем что зачастую за какую-то сферу деятельности государства или армии отвечало сразу несколько ведомств, пекущихся в первую очередь о своих собственных интересах. "Люфтваффе" Мильха лезло в дела "Вермахта", СС, организации Тодта и даже в "Гитлерюгенд", везде стараясь выбить себе лучшие кадры и побольше ресурсов. Точно так же поступали армейцы и моряки, не упуская случая внести побольше путаницы ради собственной выгоды. Даже гауляйтеры разных земель Рейха неустанно интриговали друг против друга и государственных чиновников, присылая доносы и требуя справедливости. А поскольку письма таких высоких руководителей, подчинявшихся лично фюреру, если они касались споров с СС, приходилось решать именно Гиммлеру, то настроение у него по утрам было не самым благотворным. Из-за такой неразберихи Берлину, к его нескрываемому раздражению, приходилось вникать в эти дрязги и мирить гауляйтеров а также руководителей разных служб, грозно отчитывая одних и милостиво разрешая другим. В результате, бывало так что действительно важные вопросы всё время откладывались "на потом", а когда приходило осознание что времени осталось совсем немного, начинался переполох и выяснение кто виноват в сложившейся ситуации. К сожалению, часто оказывалось что и принятое решение не решало проблему, поскольку одобрено было под влиянием личных связей а не для пользы дела. И как это окончательно искоренить Генрих так и не придумал..