За тебя, Родина!
Шрифт:
Вариант переправиться в другом месте, западнее и восточнее.. Там то же самое, канал весь в граните, даже если добраться до воды и прыгнуть в неё то вот выбраться на берег уже невозможно, никаких лестниц там нет. К тому же наверняка этот чёртов Блоссом предусмотрел вариант. Дома вдоль улицы на другом берегу тянутся далеко, посадить в любой из них отделение с пулемётом и всё, переправа обернётся кровавой бойней без шансов на успех. Разбомбить с воздуха? Можно попасть в мост, лётчики никогда не отличались ювелирной точностью. Тем более прямо над головой сейчас в небе сражаются десятки самолётов,
Разве что профессионал вроде Руделя смог бы проделать всё идеально, но будущий выдающийся лётчик-штурмовик сейчас прозябает адъютантом разведывательной авиации, провалив все попытки перевестись в пилоты "Штукас". Кстати, надо бы не забыть о нём, когда найдётся время снова встретиться с фюрером. Учёба Ульриху даётся трудно, да и вообще его привычка много пить молоко не находит понимания у сослуживцев и командования, но это всё ерунда по сравнению с той пользой которую он сможет принести для Рейха с воздуха.
Самый лучший вариант - разнести всю северную сторону из артиллерии. Но та почему-то молчит, заставляя Гюнтера теряться в догадках. Дать несколько залпов из 10,5-sm или 15-sm гаубиц, обрушить и превратить в щебень дома, а потом уже заняться мостом. Но нет, пушки молчат.. Хотя, что мешает спросить?
– Зигель, пусть радист спросит в штабе когда наши канониры начнут работу по другому берегу? Скажи, без них нам не обойтись..
– обратился он к командиру "Здоровяка", сидевшему в боевом отделении.
– Слушаюсь, оберштурмфюрер!
– ответил тот, а Гюнтер погрузился в невесёлые раздумья, наблюдая как противник, утихомирившись после очередной провалившейся немецкой атаки, тоже умолк.
В небе не смолкал бой, самолёты гонялись друг за другом, выделывая головокружительные фигуры высшего пилотажа. Шольке не обращал на них внимания пока его не отвлекла весьма драматическая сцена.
С севера, из глубины кварталов Дюнкерка, быстро приближалась какая-то горящая точка, увеличиваясь в размерах. Через несколько секунд после того как Гюнтер её заметил эта точка превратилась в самолёт, истребитель "Me-109", который летел над самыми крышами, густо коптя мотором. Ровный звук авиационного двигателя прервался каким-то кашляньем, из-под бешено вращающегося винта вырвалось пламя и машина резко пошла вниз, падая прямо на мост.
Союзники, увидев что происходит, всполошились и открыли сильный огонь, пытаясь добить беднягу-пилота. Несколько трасс вспороли небо над крышами, но стреляли второпях и без упреждения, поэтому все пули ушли в "молоко", не задев даже хвоста.
Видимо, лётчик окончательно потерял возможность удержать истребитель в воздухе, поскольку тот, ревя как разъярённый бык, круто пошёл к земле, стараясь сесть прямо на шоссе, перегороженное баррикадами. Шольке, затаив дыхание, отчаянно надеялся что смельчак из Люфтваффе жив, но шансов на это было мало. В последний момент пилот сумел чуть задрать нос и машина с грохотом буквально рухнула на асфальт, продолжая движение на высокой скорости за счёт инерции.
Отвалилось одно крыло, потом сразу второе, та же судьба постигла шасси,
Шольке тяжело вздохнул, уверенный что пилот не пережил такую жёсткую посадку и навёл на истребитель бинокль, решив запомнить знаки подразделения у того на хвосте, чтобы командование части знало о потере своего лётчика. Но через пару секунд заметил такое что дыхание перехватило от волнения..
Треснутый фонарь "Ме-109" медленно откинулся и наружу буквально перевалился человек, рухнув на основание крыла, держа в руке пистолет и планшет. Попытался встать на колени, но не удержался и соскользнул на покрытие моста, схватившись за ногу.
Англичане, заметив движение в районе падения самолёта, снова оживились, пытаясь достать парня из Люфтваффе. Но у них это плохо получалось, потому что им мешал собственный гусеничный бронетранспортёр, стоявший на мосту наискосок. Истребитель, на исходе инерции, ударился в него и сумел немного повернуть. А потом, пока союзники упражнялись в меткости, лётчик ползком умудрился заползти под "Lorraine" и временно оказаться под относительной защитой ходовой части машины. Понятно дело, долго там он остаться не сможет. Либо англичане не поскупятся и вдарят чем-то крупнокалиберным, или пожар доберётся до баков рухнувшего самолёта и клуб огня поджарит "небесного рыцаря". А если уж заодно сдетонирует сам бронетранспортёр то шансов выжить у бедняги нет вообще.
Гюнтер на миг представил себя на месте неизвестного ему парня и тут же принял решение, не давая самому себе времени на сомнения из серии "А если?..", "А вдруг?.."
– Зигель, весь экипаж из машины, кроме водителя! Быстро!
– выкрикнул он, провалившись в боевое отделение. И наткнулся на крайне удивлённые лица своих подчинённых.
– Это приказ, живо наружу!
На этот раз никто не подумал сомневаться и через пять секунд внутри, кроме самого Шольке, остались только водитель-новичок и сам Мариус Зигель. Он и спросил его, пытаясь понять причину такого странного приказа:
– Командир, что случилось?
Конечно, можно было бы и не объяснять, он не обязан это делать перед собственными подчинёнными. Но Гюнтер был твёрдо уверен что не стоит держать личный состав в неизвестности без крайней необходимости. Да и Алекс как-то ввернул на эту тему свою очередную поговорку.. что-то типа того что каждый солдат должен знать и понимать смысл своих действий. Поэтому он ответил, одновременно усаживаясь на кресло командира машины и готовясь к своему сумасшедшему замыслу: