За тебя, Родина!
Шрифт:
В конце своего накалённого монолога мистер Лири почти кричал с пеной у рта. И когда замолчал то большинство людей одобрительно загудели, показывая что разделяют его слова. Он явно имел авторитет в своей деревне и толпа слушала его с почтительным вниманием.
Ральстон в дуще разрывался на части. В какой-то мере он отлично понимал старого канонира с линкора, британское Адмиралтейство часто старалось экономить на расходах, а уж после тяжёлой войны, едва не отправившей всю страну на дно, это было ожидаемо. И как военный моряк Джереми разделял его взгляды на морских лордов. Проблема была в том что сейчас ему следовало найти способ переубедить Роберта Лири чтобы тот сам захотел помочь флоту. Иначе последствия будут печальными, в первую очередь для самого рыбака. Ситуация на фронте критическая и премьер наделил Адмиралтейство широкими полномочиями..
– Мистер Лири, я вас отлично понимаю, поверьте!
– искренне ответил Джереми,
– Я, как и вы, пострадал в бою с немцами и теперь, увы, не могу ходить на кораблях. Но ответьте мне на один важный вопрос, пожалуйста. Только правдиво, сэр! Если вы это сделаете то, обещаю, я больше не стану пытаться переубедить вас. Просто сяду на мотоцикл и уеду. Договорились?
Пока он говорил то мужчина успел немного успокоиться и скрестил руки на груди, показывая насколько неодобрительно он относится к военно-морскому флоту вообще и к лейтенанту Ральстону, как его представителю, в частности.
– Хорошо, сэр, спрашивайте! За спрос денег не берут.. пока что..
– Лири смотрел ему прямо в лицо и, скорее всего, чувствовал свою броню непоколебимой правоты. Словно снова сидел за толстыми броневыми листами первой боевой башни главного калибра линкора "Уорспайт". А Джереми предстояла нелёгкая задача пробить её. Что ж, надо попробовать!
– Мистер Лири, вспомните те дни когда служили сами..
– начал он, тщательно подбирая слова.
– Эти студёные холодные дни, когда в любую минуту на горизонте могли появиться дымы германских линкоров и вокруг вас снова начнут падать тяжёлые снаряды. Дни и ночи в вечной болтанке, сырость в кубриках, скользкие трапы и спёртый воздух в отсеках из-за слабой или повреждённой вентиляции. А если уж говорить о канонирах то ко всему этому добавляется опасность попадания снаряда в саму башню или её погреб, его детонация или затопление для спасения корабля. Заклинивание люков, пожар.. чёрт, да вы и сами отлично знаете что может ждать военного моряка на боевом корабле во время войны!
– с жаром продолжал лейтенант.
– А вопрос.. вопрос такой - вы, да и весь экипаж "Уорспайта", терпеливо сносили все испытания и рисковали собственной жизнью только ради того чтобы доставить удовольствие морским лордам? Чтобы защищать их поместья и имения? Их роскошную великосветскую жизнь? Или знали что ваша служба нужна тем кто тогда спокойно спал в своих постелях в таких же прибрежных городах и селениях? Знали что только ваши корабли защищают Англию от поражения и поэтому, сцепив зубы и дрожа от промозглого ветра, несли вахту, несмотря на трудности? Я не знаю пока что вы ответите, но скажу про себя.. Моя боевая служба на эсминце была не слишком долгой, это верно. Но одно могу сказать совершенно точно. Я пошёл на флот и рисковал жизнью точно не из-за того чтобы сделать приятное Адмиралтейству! Просто началась война, и было бы полным свинством с моей стороны свалить на берег, зная что твои товарищи в это время каждый день и ночь несут вахту в ожидании когда на горизонте покажутся немцы! Да, как я и сказал, служил на эсминце недолго, но не было ни одного дня когда бы у меня мелькнула мысль о лордах Адмиралтейства! Но точно так же не было ни одного дня когда бы я не думал о тех близких людях которые ждут меня на берегу! Мои родители, брат, девушка, на которой я собираюсь жениться.. Именно ради них я всё это делал и буду делать вновь, если понадобится! Даже если эти самые лорды больше не заплатили бы мне ни пенса, я всё равно бы вышел в море и топил вражеские корабли до тех пор пока мог дышать и стрелять! Знаете почему? Потому что не хочу чтобы они слышали над собой свист тяжёлых снарядов и грохот собственного рушащегося дома! Не хочу чтобы видели на горизонте черные точки германских линкоров, откуда к ним летит смерть! И не хочу хоронить их разорванные тела из-за того что струсил и остался на берегу, хотя имел бы пусть небольшие шансы помешать проклятым гансам это сделать!!
Из-за охватившего его волнения Джереми сам не заметил как стал невольно походить на старого отставного моряка. Грудь тяжело вздымалась, руки энергично рубили воздух, словно он какой-то актёр на сцене.. Зато слова легко приходили к нему на язык, потому что он говорил то что сам думал, сам чувствовал. Устыдившись своего порыва Ральстон постарался взять себя в руки и заговорил более спокойно:
– Мистер Лири.. и все остальные тоже.. поймите главное! Там, в Дюнкерке, ждут помощи не лорды Адмиралтейства а такие же люди как и мы с вами! Обычные парни, которым сейчас остро не хватает помощи! Наши отцы, братья, сыновья! Не их вина что они оказались в таком положении! Это война, а на ней часто всё идёт не по плану. И ещё кое-что.. Если мы сейчас ничего не сделаем и просто бросим их умирать, то немцы придут сюда! Да, именно сюда, на побережье! Возможно, в вашу деревню! Они повесят здесь свой нацистский флаг, убьют тех немногих кто попытается сопротивляться а потом отправятся в ваши спальни. И не одни.
Чувствуя что закружилась голова а колено вновь стрельнуло болью Джереми развернулся и в полной тишине похромал к мотоциклу. Его водитель как раз приоткрыл глаза, увидел возвращающегося лейтенанта и, звучно зевнув, вылез из коляски. Похлопав себя по плечам он помог Ральстону осторожно усесться на место и сел за руль. Вспомнив что не дождался ответа, Джереми повернул голову к по-прежнему молчащей толпе жителей и стоявшему впереди всех старому канониру:
– Мистер Лири, на самом деле мне не нужен ваш ответ. Просто спросите себя самого, ведь совесть не даст соврать. А я верю что она у вас есть, несмотря на обиду от Адмиралтейства.. Поехали, Билли!
– Ральстон махнул рукой и откинулся на сиденье, чувствуя слабость в теле.
Чёрт возьми, если такое будет повторяться каждый раз то не факт что он сможет выдержать. Работёнка-то оказалась не из лёгких.. Языком болтать не "собачью вахту" стоять но всё равно тяжело. А впереди ещё несколько таких деревень и посёлков. Лейтенант устало закрыл глаза и постарался хоть немного вздремнуть, несмотря на грохот мотора и дорожную тряску..
Когда звук мотоцикла затих вдали то население рыбачьей деревни начало молча расходиться. Люди не разговаривали даже друг с другом, словно оглушенные словами приезжего военного моряка. Роберт Лири с каменным лицом сделал то же самое. Вместе с женой Кэти и невесткой Нэнси он пошёл домой и через пять минут уже сидел за столом, по обыкновению положив на него руки в замок. Он напряжённо думал и Кэти заволновалась. Когда муж был в таком состоянии то мог сделать всё что угодно. В последний раз это кончилось тем что Роберт, выпив чуть больше чем обычно, решил снова поехать в Лондон, "разобраться с уайтхоллскими морскими крысами", как он выразился. Хорошо что тогда ещё у них был дома сын, совместными усилиями уговорили его повременить с этим делом, иначе опять будут проблемы с полицией. И теперь, возбуждённый этим визитом посланца ненавистных лордов, её Боб опять что-то задумал..
Внезапно Роберт, словно на что-то решившись, встал из-за стола и начал собираться. Встревоженные женщины удивлённо смотрели как он достал свой брезентовый мешок, с которым всё время выходил в море, и принялся загружать его хлебом, сушёной рыбой, солью и другими продуктами. Проверил висевшее на стене потёртое охотничье ружьё, взял из комода пачку патронов и опустошил ящичек, где лежали немудрёные запасы бинтов и лекарств семьи Лири. Напоследок оглянулся, будто проверяя не забыл ли чего, и вышел из дома, по обыкновению громко хлопнув дверью.
Кэти, отличавшаяся хладнокровием, на этот раз не сумела скрыть нараставшее беспокойство и, переглянувшись со своей невесткой, выбежала следом за мужем. Тот целеустремлённо направился к самому берегу, где в лодочном сарае, специально построенным им пару лет назад, хранилась моторная шлюпка. Кэти не знала где он её достал, скорее всего это была списанная посудина с какого-нибудь старого торговца. Именно на ней Роберт и рыбачил в хорошую погоду. Она бы и сейчас так решила, но как тогда объяснить то что он взял с собой столько еды, медикаментов и ружьё с патронами?
Тем временем Боб распахнул скрипнувшую старую дверь сарая и исчез внутри. Тревога Кэти росла и она поспешила туда же, сопровождаемая Нэнси. В полутёмном помещении женщина увидела что шлюпка, под названием "Южная красотка", уже спущена на воду с эллингов и покачивается у маленького импровизированного причала. Роберт спустился вниз и, положив мешок со всем необходимым на нос, стал отвязывать швартовочный трос.
Кэти вдруг поняла что он задумал и почувствовала как сердце кольнуло в предчувствии беды. Она кинулась к шлюпке и в последний момент успела схватить руку мужа, которая почти развязала трос.
– Роберт, что ты задумал?! Скажи мне!
– задыхаясь от волнения спросила она, упав на колени и крепко вцепившись в мужскую кисть.
Тот глянул на неё сквозь густые брови, дёрнул руку, пытаясь освободиться, и Кэти едва не упала к нему в шлюпку. Тяжело вздохнув он посмотрел ей в глаза и буркнул:
– Ты же умная у меня.. сама всё поняла, верно? Отпусти, мне надо отчаливать.
– Роберт, ты хочешь идти туда? Туда, в Дюнкерк?!
– неверяще спросила женщина, отчаянно желая услышать отрицательный ответ. Страх за мужа накатил на неё так сильно что она забыла обо всём.
– Но зачем?!