За тебя, Родина!
Шрифт:
Осознание этого было хуже смерти и сильнее физической боли. Закрыв глаза он мысленно попрощался с Николь и детьми. А также попросил Бога о двух вещах.. Не разлучать их с Полем там где они окажутся. И позволить ему умереть быстро, без мучений от заживо горевшего тела. В конце концов, разве он много просит?
Но перед этим надо бы достойно уйти из жизни. И для этого успеть сделать то на что ему не дал времени враг.. Снаряд в стволе уже был и Антуан смог чуть довернуть башню. В прицеле оказалась диковинная машина, похоже, какой-то бронированный тягач, над кабиной которого хищно двигался длинный ствол очень похожий на
Чувствуя как вот-вот потеряет сознание Антуан с трудом навёл прицел на установку но в момент выстрела дёрнулся от боли в ногах и снаряд ударил чуть ниже, смяв бронированную кабину с прорезями для водителя. Взрыв! И Антуан чуть улыбнулся, несмотря на досаду. Жаль, конечно, что попал немного не туда но зато теперь эта тварь никуда не уедет. Хорошо бы добавить, но сил снова зарядить пушку уже не было и он опять закрыл глаза, чувствуя что боль слабеет а сознание куда-то уплывает..
На этот раз Бог смилостивился и танк взорвался до того как к его телу подобрался огонь. Одно из желаний дивизионного генерала французской армии Антуана Гишара было выполнено. Что же до другого.. Об этом он узнает совсем скоро.
Центр Вадленкура, Франция.
17 мая 1940 года. Вечер.
Гюнтер Шольке.
Как же их осталось мало! Десятка три его эсэсовца, пехотинцы-разведчики, выжившие члены экипажей броневиков и остатки солдат Биссинга в количестве сорока с небольшим человек. В церкви, помимо десятков раненых, собрались все кто уцелел в бойне на окраинах города. Артиллеристы уничтоженных орудий под командованием Классена, ходившего с перевязанной головой, ремонтники Каульбаха, отложившие инструменты и взявшие в руки штатные карабины, да и вообще все кто смог добраться сюда.
К его облегчению все командиры, как ни странно, оказались живы, хоть и ранены. Биссинг держался за правое плечо и не мог стрелять. Неунывающий Классен, несмотря на повязку, деловито распоряжался, расставляя людей у узких окон. Брайтшнайдер прихрамывал на левую ногу, получив рану от твёрдого кома земли при близком разрыве.
Были плохие новости и хорошие.
Оборона рухнула и на юге и на западе, французы ворвались в город и теперь наступали к центру, продвигаясь медленно, опасаясь засад, на которые у немцев просто не было сил. Потеряны все противотанковые орудия, кроме мобильной зенитки, которая до последнего удерживала позиции на западе и уцелела лишь потому что часто меняла позиции, не давая противнику обездвижить себя. К сожалению, бронебойных снарядов у неё тоже почти не осталось, хоть расчёт стрелял экономно, стараясь следовать совету: один снаряд - один танк! Много раненых и отступать некуда, не бросать же их на поживу обозлённому противнику.
В довершение всему во встречных боях с прорвавшимися "Panhard-178" потеряны все броневики, тем более не все они были пушечными. Гюнтер, пока пробирался к церкви со своими людьми, сам видел в двух местах расстрелявшие друг друга в упор немецкие и французские бронемашины. Вся техника уже догорала, возле них лежали никем не убранные трупы экипажей, сумевших вылезти наружу. В одном месте люди, похоже, схватились уже после того
Из хороших.. Выжила, на первый взгляд, большая часть из его людей, несмотря на накал боя. Майснер, Виттман, Ковальски, Ханке, Сосиска.. Все они подошли к нему и явно были рады что их командир выжил. Сама церковь была старая и построена основательно, так что проломить толстые стены из танковых орудий нечего было и пытаться. Как уже сказано, уцелела "Дора", значит, есть чем жечь вражеские жестянки. И в довершение всему над городом по-прежнему кружили штурмовики, пытавшиеся достать на узких улицах французские танки.
– Как вы, командир?
– подошёл к нему Брайтшнайдер, бегло оглядев его.
– Я рад что "лягушатники" не смогли вас продырявить.
– Да, оберштурмфюрер, мы беспокоились за вас!
– усмехнулся Классен, показав рукой на десятки людей с улыбками на лицах отдававших приветствие Гюнтеру.
– Спасибо, парни!
– признательно улыбнулся Шольке, пожав им всем руку.. кроме Биссинга, из-за его раны.
– Но окраины мы, к сожалению, не удержали. Плохо, но не катастрофа. Отсюда им нас не выкурить.. Что там у вас, Франк, докладывайте!
– А что докладывать?
– пожал плечами тот, и поморщился от боли.
– Держались как могли, уничтожили большую часть танков но они как с цепи сорвались, лезли как кот на валерьянку! Словно забыли страх смерти или им плевать на потери! Пришлось отступить иначе они бы ворвались с фланга и окружили нас. Чёрт, если бы не "Дора" то нас смяли!
– А где её командир?
– спросил Гюнтер, оглядываясь.
– Надеюсь, он жив?
– Да, вон он лежит!
– показал рукой артиллерист в глубину церкви.
– Он тяжело ранен и без сознания но врач сказал что должен выжить.
– Геройский парень!
– кивнул головой вступивший в разговор Брайтшнайдер.
– Но и наш лейтенант не промах! Когда того ранило а наводчик оказался контужен то он сам заменил его и встал к прицелу. Я видел в бинокль, минимум семь танков на его счету! Может претендовать на "танковую нашивку"!
Классен, что удивительно, умудрился покраснеть от похвалы. Он открыл рот чтобы ответить как вдруг малец Ханке, занявший наблюдательный пост у входа, закричал:
– Танки!!
Тут же раздался знакомый выстрел "Доры" и все с оружием в руках выбежали наружу, стараясь занять места за всеми мало-мальски надёжными укрытиями, наспех сооружёнными рядом с церковью. Кое у кого Гюнтер заметил связки гранат но в основном чисто пехотное оружие, годное чтобы сражаться с живыми людьми а не с техникой.
Так же выбежав наружу Шольке заметил как полыхает на углу неосторожно выехавший на площадь средний "Somua". Хотелось бы думать что он один но рёв моторов за домом говорил что там есть и другие танки. Прямо в лобовой броне вражеского танка была небольшая пробоина и Гюнтер был уверен что он полностью выведен из строя, но прямо на его глазах башня французской машины чуть повернулась и уставилась прямо на зенитную установку. Проклятье!!
– Осторожно!!
– только и успел выкрикнуть он, падая в укрытие.