За тебя, Родина!
Шрифт:
Вдруг тяжёлый танк, тот самый что сделал удачный выстрел и вывел вражескую зенитку из строя, вздрогнул и в нём начали рваться снаряды, вышибив широкий бортовой люк. Выживших не было.. Что?!
Ствол проклятого орудия опять двигался! Как такое может быть? Оно же должно было.. Снова выстрел и танк старого друга, смело устремившегося вперёд, резко остановился, окутываясь дымом. Поль!!! Нет!!! Подавив желание выскочить наружу и побежать к товарищу он ждал что люк откроется и наружу станет вылезать его экипаж. Но из танка никто не показывался.. Неимоверным усилием воли задавив в себе горестный крик Антуан впился взглядом в немецкую зенитку. Давить гусеницами эту длинноствольную тварь!
Подав команду идти вперёд Гишар заставил себя не смотреть на танк старого друга, сейчас он ничем не мог ему помочь, нельзя бросать экипаж. Надо сражаться дальше. А лёгкие танки, несмотря на весь свой огонь, так и не смогли никак помешать немецкому зенитному орудию собирать кровавую жатву на поле. Их становилось всё меньше и меньше..
Потеряв выдержку, охваченный яростью генерал приказал механику-водителю подъехать поближе, чтобы выстрелить с оптимального расстояния. Но смертоносный ствол тут же повернулся к нему и опередил. Антуан успел заметить смотревшее прямо на него дуло и сноп огня.. Сильнейший грохот! И Гишар, крича от боли, повалился с сиденья командира на пол боевого отделения. В ушах невообразимо шумело, голова кружилась, не было сил встать.. Неизвестно сколько прошло времени когда, наконец, он немного пришёл в себя, должно быть несколько минут.
Огюст и Шарль, бледные и с мутными глазами, держались за головы. Он осмотрелся, стараясь не двигать резко головой и преодолевая тошноту. Нигде не было ни следа пожара или пробития, двигатель молчал. Неужели броня выдержала с такого близкого расстояния? Настоящее чудо! Похоже, его ангел-хранитель решил что умирать ему пока рано.. Что ж, тогда продолжим!
Осмотр в треснутый от сотрясения прибор наблюдения показал что немецкая зенитка снова выведена из строя. На этот раз окончательно и бесповоротно. Трудно стрелять если ствол уткнулся в землю а сама установка превратилась в груду изуродованного металла. Да, крупповская броня хороша, но и для неё есть предел.
А на поле боя снова творилась бойня. На этот раз среди пехоты. Видимо, пока он с экипажем приходил в себя, подошедшие пехотинцы решились на последний рывок к городу и дорого заплатили за эту смелую попытку. Немецкие пулемёты буквально рубили их цепь на части и атака захлебнулась. Выжившие пытались спрятаться за любые укрытия чтобы спастись от пуль, но не у всех получалось. Что ж, значит снова танки должны проложить им дорогу. А ведь осталось их, вместе с его машиной, совсем немного. Десяток лёгких и несколько средних, причём, судя по знакам на броне, из разных рот и подразделений. Оба обескровленных батальона, наступавших с юга, смешались и теперь атаковали вместе, плечом к плечу.
На его глазах ещё одно немецкое противотанковое орудие откуда-то сбоку сумело поджечь и вывести из строя три "Somua" прежде чем его подчинённые смогли обнаружить и разделаться с ним. И теперь их стало ещё меньше.. Но, похоже, и тевтоны окончательно надорвались и больше ничем не могли ему помешать.
И тут небо показало что его надежды были явно преждевременными! Проклятые немецкие штурмовики появились как раз когда он уже поверил что победа близка. Зловещий вой и сильнейшие взрывы от которых генерал едва не прикусил свой язык. Ещё один тяжёлый "B1 bis", до этого потерявший гусеницу, разбросало по земле от прямого попадания бомбы. Также досталось одному из средних танков и, кажется, лёгким. Нельзя находиться на открытом месте!
–
– хрипло приказал он механику-водителю, к этому времени успевшему снова завести двигатель. Тот явно был повреждён, надрывно ревел но работал, вёз танк в бой.
– Там они нас не достанут!
Тот молча кивнул и тронул вперёд, показывая пример всем уцелевшим машинам. Антуан стрелял по окопам и всем местам где могут прятаться немцы но те куда-то внезапно пропали. Виднелись только их трупы кое-где. Огюст не сдержался и, подъехав к останкам проклятой зенитки, со скрежетом смял её обломки, попутно раздавив тела двух немецких артиллеристов. Жаль что эти ублюдки уже сдохли! За всё что они сделали с его танкистами Гишар бы не дал им умереть так быстро..
Перевалив через обрушившиеся окопы они, наконец, оказались в черте города, там куда так стремились и за что заплатили огромную цену. Антуан знал что к вечеру он недосчитается многих но даже представить себе не мог насколько мало их останется. В сущности, дивизию надо срочно отправлять на пополнение после боя, в нынешнем состоянии её боеспособность сильно ограничена и она пока не сможет полноценно выполнять боевые задачи.
Полуразрушенные, горящие дома, пустые улицы.. вот что их встретило когда они оказались в городе. Враги исчезли но Гишар уже давно потерял иллюзии что те все погибли или сбежали. Немцы наверняка готовят им новую пакость. Вот только где и когда?
За ним ехали всего два "Somua", последний тяжёлый танк и несколько лёгких.. Всё что осталось от двух почти полнокровных танковых батальонов, начавших наступление.. всего час назад?! Ему казалось что прошло уже много часов но нет, всего час. И этот час решил судьбу его дивизии и оборвал жизни сотен подчинённых. Ещё по бокам двигались пехотинцы, прижимаясь к машинам. Антуан надеялся что те будут выполнять роль прикрытия и разведки, чтобы не влететь в засаду на узких улицах, но солдаты сами явно боялись неизвестности и буквально жались к бронированным машинам. От таких вояк толку мало, хотя после той пулемётной мясорубки их можно понять..
Так, сейчас за углом будет церковь а потом и вся площадь. Надо будет занять её и потом.. Его глаза расширились от ужаса, увидев что ждало их на площади, и он отчаянно заорал, понимая что уже не успеет:
– Назад, Огюст!!! Назад!! Быст..
Грохот, жар, сильнейшая боль в ногах и предательская слабость.. Танк горел. Всё в крови, тело бессильно поникшего Огюста медленно сползло с дымящегося кресла механика-водителя и повалилось на пол. Шарль, коротко что-то прохрипев, вздрогнул и замер, не замечая как его форму охватывает огонь. Ему уже было всё равно.
Пламя всё больше набирало силу, подбираясь к генералу снизу, но Антуан не мог вылезти наружу. Чтобы это сделать надо подтянуться на руках и оттолкнуться ногами, потому что боковой люк перекосило и выбираться придётся сверху. А как это осуществить если твои ноги оторваны ниже колен и представляют собой месиво из костей, кожи и мяса? Никак. Боль, видимо, от шока, нарастала постепенно и Гишар отчётливо понял - сегодня, сейчас он умрёт. Его просто не станет, как не стало и его солдат. А значит, не будет освобождения Вадленкура и Седана. Не будет победного бокала шампанского на площади, как он обещал Юнцеру. Он не пожмёт руку де Голля. Немцы не будут отрезаны от снабжения и продолжат наступать, подминая своими сапогами его прекрасную Родину. Ничего этого не будет, Бог отвернулся от французов и решил помочь захватчикам. Что ж, значит это судьба. И, что самое худшее, все жертвы оказались зря. Всё мужество, смелость, отвага его людей, шедших на смерть за всё то что они считали правильным, оказалось впустую!