За спиной
Шрифт:
…остановиться.
Данн опять подхватил ее, когда Джемма чуть не свалилась с крутого склона.
– Тут я упала, – прошептала она.
Данн мягко отпустил ее руку.
– Видите? – Он указал на нижнюю часть склона, на переплетение ветвей. – Вон там вас и нашли.
Джемма осторожно спустилась по склону – воспоминание о том, как все вокруг нее вращалось и мелькало, все еще было живо у нее в памяти. Достигнув подножия, она огляделась.
Да, это тут. Джемма все смотрела по сторонам, вспоминая, как очнулась здесь. Увидев, как лучи фонариков
– По-моему, я ударилась головой, – произнесла она. – Я не знаю. Не могу вспомнить, что произошло после того, как я упала.
– Было темно, – сказал Данн. – Скорее всего, люди, которые вас преследовали, понятия не имели, куда вы направились.
– Да. – Джемма поежилась, хотя было не слишком холодно.
Она еще раз прошлась по тому месту, где, по словам Данна, ее нашли, но больше ничего не смогла припомнить. Вот и всё. Конец пути. И начало другого кошмара.
– Что теперь?
– Судя по тому, что вы сказали, их было двое, – сказал Данн. – Мужчин в масках. Горилла и волк. Вы не видели их лица в какой-то момент?
– Нет. Они не снимали масок.
– Можете мне хоть что-то про них рассказать?
– Ну не знаю… Они были крупными. Или, может, мне просто так показалось. Во всяком случае, крупней меня. – Припомнив навалившийся на нее вес человека в маске гориллы, когда он оседлал ее, Джемма натужно сглотнула. – И тяжелее.
– Может, вы запомнили, во что они были одеты?
Она лишь покачала головой.
– Мы могли бы просмотреть фотографии людей, присутствовавших на вечеринке, – вдруг удастся обнаружить эту гориллу или волка… Хотя я довольно тщательно их перешерстил и не припомню, чтобы видел такие маски.
– Это были резиновые маски, которые неприятно носить долгое время. – Джемма опять сглотнула. – Наверное, они надели их, только когда собрались… Чтобы их не узнали.
– Ну, в любом случае, это хорошая новость.
– Почему это хорошая новость?
– След давно остыл, – сказал Данн. – Тогда мы не нашли ничего убедительного и определенно ничего не найдем сейчас. И если б это был всего один человек, было бы сложно заставить его признаться. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, сразу же потребует адвоката и заткнется, вот и всё. Но у нас-то сразу двое мужчин…
Он удовлетворенно кивнул.
– И что с того? – Ей хотелось, чтобы детектив уже перешел к делу.
– Любой секрет настолько крепок, насколько способен хранить его самый слабый из тех, кому он доверен. Если у нас есть двое мужчин, мы можем использовать их друг против друга. Если у нас есть данные подозреваемые, мы можем заставить их понять, что это всего лишь вопрос времени, когда кто-то из них все-таки заговорит.
– О! – Наконец Джемма поняла, к чему он клонит. – Но я ведь не видела их лиц. На той вечеринке было много парней.
– Угу. Но один из них одурманил вас. Кто-то наверняка каким-то образом зарядил рогипнолом ваш напиток. Вы ведь там что-то пили? Нам просто нужно выяснить, кто именно. Сейчас мы вернемся в дом и…
– Нет необходимости возвращаться. – Моменты той вечеринки теперь представлялись
– Когда я вошла, со мной заговорил Брюс. И угостил меня пивом.
– Брюс Грин?
– Да.
– И вы выпили это пиво?
Джемма хорошо помнила, как сделала первый глоток. И то, что продолжала пить, – просто чтобы показать ему, что в этом нет ничего особенного. Что она регулярно пьет пиво.
– Да. Выпила.
– Значит, один из них – это Брюс. А кто второй?
Джемма попробовала припомнить ребят, с которыми тусовался Брюс, и ответ слетел с ее губ почти мгновенно:
– Рик Питерс.
– Вы уверены?
Да, теперь в этом не было никаких сомнений. Потому что она узнала голос Гориллы. Плаксивые нотки и злобу в нем. И теперь наконец стало ясно, почему он единственный узнал ее, когда увидел в баре. Потому что жутко боялся того дня, когда она вернется. Неудивительно, что Рик постоянно обвинял ее в убийстве Виктории – больше, чем кто-либо другой. А все потому, что знал правду, способную привести его в тюрьму.
– Да. Уверена.
– Хорошо, – сказал Данн. – Брюс Грин и Рик Питерс. Давайте пообщаемся с ними.
Глава 51
Когда в отдел доставили Брюса Грина и Рика Питерса, Данн решил, что Рика нужно колоть первым. Конечно, вид был встревоженный и у того, и у другого, хотя, с другой стороны, большинство граждан не ощущают особого спокойствия в комнате для допросов в отделе полиции – обстановка там далеко не расслабляющая. Брюс был собран, держал себя в руках, в духе «чем-я-могу-вам-помочь-офицер». Он был «только рад содействовать правосудию» и «очень надеялся, что убийца Виктории будет вскоре арестован».
А Рик? Тот был в полном раздрае. Сразу же потребовал присутствия адвоката. А когда Данн объяснил ему, что он не арестован, что это просто очередная беседа в целях расследования, Рик тут же дал задний ход: спросил, сколько времени это займет, и заявил, что добавить ему уже больше нечего – что он даже не очень-то помнит ту вечеринку. Взгляд его постоянно метался по сторонам. Он был туго взведен, словно пружина табакерки с чертиком внутри, только вместо чертика грозило выскочить признание вины.
Данн не был готов к тому, что спустя два часа у него по-прежнему ничего не будет.
Брюс казался достаточно искренним и вел себя так, словно изо всех сил старался вспомнить все, что делал на той вечеринке, – вплоть до последней мелочи. На каждый вопрос отвечал неспешно и вдумчиво. Дежурным же ответом Рика было «Я не помню». Он не помнил, где находился. Не помнил, чтобы видел Теодору на вечеринке. Не помнил, чтобы видел Викторию на вечеринке – что было смехотворно, поскольку это был буквально ее собственный дом. Не помнил, в каком был маскарадном костюме. Не помнил маску гориллы. Или маску волка, раз уж на то пошло. Данну был хорошо знаком тот внезапный склероз, что частенько поражает людей в комнате для допросов, но в данном случае это был уже полнейший провал в памяти.