За рычагами танка

Малько Дмитрий Иванович

Приехали поездом в Мурманск. Здесь в порту стояли суда, на которые грузилась боевая техника. Мы помогали грузить на большой транспорт танки Т-26, боеприпасы. Нас тоже разместили на этом судне. Лишь когда вышли в море, сообщили, куда направляемся. Было сказано, что Советское правительство посылает в помощь Испанской республике боевую технику и специалистов-танкистов. Сообщение всех привело в восторг.

— Вот и мы идем на настоящее дело! — взволнованно воскликнул Максим Новицкий и посмотрел на брата, вспомнив, вероятно, ту давнюю беседу в ленинской комнате.

Прибыли мы в испанский порт Бильбао, выгрузились и на боевых машинах направились в Барселону. Прошли

в колоннах по улицам города. Жители встречали восторженно, махали платками с балконов, бросали цветы, кричали «Но пасаран!» — «Они (т. е. фашисты Франко) не пройдут!». Нас приветствовал генеральный консул СССР в Барселоне В. А. Антонов-Овсеенко, о котором мы много слышали как о герое Великой Октябрьской революции и гражданской войны.

А вскоре мы и были направлены под Теруэль, город, расположенный в отрогах Иберийских гор, где теперь ждали первого боя.

* * *

Республиканская пехота удерживала важный рубеж по грядам каменистых высот. Эти высоты были очень удобны для обороны, ибо господствовали над всей близлежащей местностью. Пехотинцы укрылись в глубоких окопах и траншеях и держали под прицельным огнем подступы к высотам. И вот по распоряжению командира взвода Максима Новицкого мы заняли свои места. Я приник к смотровой щели, вглядываясь в полосу желтоватой земли, полого поднимавшейся к гребню высоты. Ни одна цель, появившаяся в этом секторе, не могла остаться не замеченной нашим экипажем.

Ждать пришлось недолго. Где-то вдали прогрохотали артиллерийские залпы, и задрожала высота от частых разрывов, по броне застучали осколки, камни. Вряд ли мог видеть враг умело замаскированные танки, скорее, он вел огонь по траншеям республиканцев. Почти одновременно с довольно мощным огневым налетом в воздухе появились вражеские самолеты. Они бомбили и обстреливали из пулеметов боевые порядки республиканцев. И вдруг стало тихо. Я посмотрел в смотровую щель и увидел врага. Вслед за танками шли на нас цепи пехоты. Но оборона республиканцев молчала. Безлюдными казались высоты.

Я понимал, что обороняющиеся подпустят врага поближе, но, признаюсь, волновался, глядя на эту безмолвную картину. Когда же вражеская пехота приблизилась метров на триста, с высот раздались дружные винтовочные залпы, застрочили пулеметы. Наш танк тоже открыл огонь. Цепи мятежников редели, но уцелевшие упрямо карабкались вверх. Я увидел прямо перед собой тупоносую вражескую машину. Заметил ее и командир экипажа. И как только танк противника стал обходить валуны и подставил борт, наш командир сразу же послал в него снаряд, затем второй. Вражеская машина вздрогнула, остановилась и окуталась черным дымом. На поле боя дымилось еще несколько танков. Пехота стала пятиться назад, а потом покатилась вниз по склону.

В этот момент над нашими позициями взвилась ракета, и республиканцы поднялись в контратаку. Ринулись вперед, стреляя на ходу, и наши танки. Я вел машину на предельной скорости. Сначала мы настигли группу фалангистов. Расстреляв и рассеяв ее, помчались дальше. Но вот командир экипажа указал новую цель — пулеметное гнездо. Я развернул танк и раздавил его. И тут же ощутил удар по броне. К счастью, вражеский снаряд срикошетил. Пушка оказалась в кустарнике. Не сразу удалось разглядеть ее. Все решали секунды. Я направил танк на кустарник и подмял пушку вместе с расчетом. Потом мы обнаружили танк противника, обстреливавший контратакующие цепи республиканцев. Трех снарядов хватило на то, чтобы вражеская машина запылала. Другой танк тоже подбили танкисты взвода Максима Новицкого. Разгромленные в этом бою фалангисты долго потом не возобновляли попыток вернуть потерянные

позиции.

Первый бой памятен особо. А потом уж много было жарких схваток с противником. Однажды перед нами поставили задачу овладеть укрепленным пунктом мятежников. Первая атака республиканцев не удалась. Сильным оказалось сопротивление франкистов, которые располагали значительным количеством артиллерии. Да и авиацию они в тот день использовали довольно активно. Над нашими боевыми порядками почти непрерывно кружили их бомбардировщики и истребители.

Через два часа республиканцы атаковали вновь. Впереди пехоты двинулись танки с десантом на броне.

Находясь в резерве и с нетерпением ожидая своего часа идти в бой, мы наблюдали за развернувшейся схваткой. Вот танки республиканцев приблизились к проволочному заграждению и прорвали его.

— Ну что же они! — воскликнул наш командир. — Спешиваться, спешиваться пора!

Однако республиканская пехота оставалась на броне. Танки продвигались в глубину обороны врага.

И тогда мятежники открыли ураганный пулеметный и артиллерийский огонь. Десантники стали падать с машин. Я видел, как скатился с танка молодой парень, который в начале атаки на моих глазах вскарабкался на броню. Танки открыли огонь вдоль вражеских окопов. Мятежники стали разбегаться, но к ним подошло подкрепление. Огонь по республиканцам усилился. Лишь немногим пехотинцам удалось просочиться в район вражеской обороны, и они теперь дрались вместе с танками в кольце. Мы помогали им огнем. Бой разгорелся уже на широком фронте.

В этот день успеха добиться так и не удалось. Танки стали прорываться из огненного кольца к своему сборному пункту. Однако три танка не могли пробиться. Два из них загорелись. Третий же продолжал вести огонь, пока не стемнело. Ночью его экипаж выбрался к своим.

Наутро бой возобновился и снова шел весь день. А вечером мы узнали о судьбе экипажа еще одного из подбитых врагом республиканских танков, сутки сражавшегося во вражеском окружении.

Подбив танк, фашисты окружили его и хотели пленить экипаж. Однако республиканцы ответили огнем. Экипаж отстреливался в течение целого дня. Подобравшись к машине, фашисты забросали ее гранатами. Однако и это не помогло, герои продолжали отстреливаться. Фашисты забрались на броню, пытались открыть люк, предлагали сдаться. И в это время вокруг машины стали рваться снаряды. Артиллерия республиканцев пришла на помощь танкистам. Мятежники отошли от танка и залегли. Воспользовавшись этим, экипаж решил покинуть машину. Командир танка выпустил по врагу последние снаряды, затем снял замок у пушки, передал его командиру башни и приказал пробиваться к своим. Фашисты открыли по нему огонь, но танкист успел скрыться за пригорком. Потом командир отправил к своим механика-водителя и последним выбрался сам. Ровно сутки продолжался их неравный поединок с врагами.

Такие примеры мужества испанских патриотов мы встречали во множестве.

Довелось нашим экипажам участвовать и в боях под Мадридом. Жаркими были эти схватки. С обеих сторон действовали танки. Много живой силы и боевой техники врага удалось нам уничтожить, но и мы понесли потери. Несколько наших танков подбили фашисты. В одном из боев был ранен Павел Новицкий, но остался в строю и воспользовался услугами медиков лишь после того, как враг бежал.

Надо отметить, что воинам-республиканцам и иностранным добровольцам активную помощь оказывало местное население. Жители помогали, чем могли: подносили боеприпасы, снабжали продовольствием, перевязывали раненых, а когда надо было — брали винтовки и сражались с нами в одном строю.