За пределом

Веселова Янина

Она говорила что-то еще, но Надюшка уже не слышала. Ее накрыла тьма.

***

Тьма была теплой мягкой и уютной, будто бы бархатной, а еще звездной.

– На бабулино выходное платье похоже, - подумала Надя.

Стоило ей вспомнить бабушку, как она возьми да и появись. Стоит посреди звездной пропасти и ногой, обутой в тапочки с помпонами, притоптывает нетерпеливо.

– Ну, допрыгалась, коза?
– спрашивает грозно.
– А ведь я тебя предупреждала! Про врагиню и вообще!

И такая она сердитая. И, главное, скалку из-за спины достает.

Тут на Надюшкино счастье появляются еще двое: мужчина и женщина. Он красивый статный, на молодого Кторова похож, улыбается знакомо. А она полненькая милая, кудряшки белые поправляет, волнуясь, и глазами карими смотрит виновато.

– Уймись, Аннушка, - смеется красавец и берет бабушку под руку.
– Не пугай внучку.

– Дед?
– неверяще спрашивает Надюшка.
– Какой ты оказывается!.. Прям, ух!

– А то, - горделиво поводит плечами тот и поворачивается к жене.
– Благословляй внучку, Аннушка, и пошли. Ей тут есть с кем побеседовать.

– Счастья тебе, детка, - откликается та, враз растеряв сердитость, - сынков здоровеньких и жизни долгой.

Проговорила этак вот и растаяла вместе с дедом. А блондинка осталась. Стоит, фартук теребит.

– Здравствуй, - говорит, - милая. Спасибо, что дочек моих как родных приняла.

– Бланш!
– ахнула Надюшка.

– Узнала, - грустно улыбнулась та.
– Я вот чего зашла-то… Передай Магнусу, что Бэрри его, пусть не сомневается, а еще скажи, что я прошу прощения.

– Он и без того в Ягодке души не чает!
– кинулась на защиту мужа Надя.

– Ты все равно скажи, - покачала головой Бланш.
– А то мне от его сомнений тяжко.

– Ладно, если выживу - скажу. Меня вроде как убили в храме вашем.

– Храм общий! Для всех единый!
– построжела покойная Магнусова жена.

– Воистину!
– громыхнуло ей в ответ, словно из пушки жахнули.
– Оживай, Надин - редкий цветочек из другого мира! Радуй меня и дальше, дочка!

И тут же подхватили Надюшку большие теплые ладони и понесли ее к свету, теплу и голосам любимых, которые звучали все громче и громче.

***

– Почему она до сих пор не приходит в себя?
– сердилась Лаванда.

– Придет, - спокойно отвечала Вайолет.
– Мамочка нас не оставит, я знаю.

– Мамоська, - поддерживала ее белобрысая кудряшка Бэрри.

– Эта крыса ядовитая давно очнулась, - не унималась упертая как папочка Лаванда.
– А ведь она насквозь больная!

– Надин из другого мира, - напоминала Летти.
– Она сначала должна предстать перед Единым, получить его благословение, а уж потом возвращаться к нам.

– Дя!
– хлопала в ладошки Ягодка.
– Мамоська! Дя!

– Блин! Ну все все знают, одна я - дура!

– Мама

говорит, что ты очень умная и красивая, просто темпераментная и упрямая. Поэтому даже если поняла, что ошибаешься, своих ошибок не признаешь. Вот и сейчас…

– Что?!

– Забыла, что покушение было в храме, - чувствовалось, что Вайолет улыбается.
– А чистую праведную душу в доме Единого не погубить.

– Дя, - важно подтвердила Бэрри, словно понимала о чем шла речь.

– Кто говорит о душе? Эта тварь тело отравила, и сама отравилась, смертница, рогатым призванная!

– Мама нас не оставит, - рассердилась Летти.
– Сколько раз можно повторять одно и то же! Мы должны просто ждать и верить!

– Да я больше всех Надин жду, если хочешь знать!

– Тише!
– прикрикнул на дочерей Магнус.
– Она приходит в себя.

– Надин!

– Мама!

– Мамоська!

– Цветочек!

В один голос загомонили близкие.

– Кххх - с трудом открыв глаза, закашлялась Надя.

– Попить?

– Подушки поправить?

– Ставни закрыть?

– Мамоська? Сьмок, сьмок!

Слова у семейства Доу не расходились с делом, и Надюшка была в миг усажена в подушках, напоена отваром, знакомо отдающим пропаренным веником и расцелована.

– Как же я вас люблю, - сквозь слезы улыбнулась она.
– И как же рада вас видеть. А теперь я хочу знать, что случилось.

ГЛАВА 7

Сразу не сразу, но постепенно Надюшка узнала почти все. Правда на это ушло около недели, но она не жаловалась. Тем более, что расспросы прекрасно скрашивали время болезни. Вернее не болезни, а реабилитации, но сути дела это не меняло.

Так здорово было валяться в постели вместе с Бэрри, которая с удовольствием составляла ей компанию, и радоваться жизни. Малышка притащила любимые игрушки в родительскую постель и наотрез отказывалась покинуть мамаську. Она была с Надюшкой днем и ночью, и Магнусу ничего не оставалось кроме как отселиться в гостиную.

Впрочем, он, обрадованный воскрешением жены, не возражал. Особенно после того, как услышал рассказ Нади о Бланш. Видимо права оказалась покойная Магнусова жена. Были, были у Доу сомнения насчет Бэрри. Были.

Вайолет тоже целые дни проводила рядом с Надюшкой, даже в сад не выходила.

– Мне и тут хватает свежего воздуха, - открывая окошко, мечтательно улыбалась она.
– И цветов тоже.

И она была права. Белая дама подарила Наде огромный букет пионов - настоящее бело-розовое душистое чудо.

Не отставал от жены и Онуфрий Ильич, который баловал хозяйку вкусняшками. Даже мороженое умудрился приготовить.

– Клубничное со сливочками, - суетился он, стараясь угостить Надю и девочек.