За пределом
Шрифт:
Про АК говорить бесполезно, его знают все — от детей до стариков, из него стрелять могут все — от детей до стариков. Сейчас некоторые страны производят АК по лицензии, но конкретно этот, старый, потёртый, с деревянными ручками, от чего тяжёлый, был создан в России. Видимо, ещё в самом начале, и попал сюда с войной.
Про китайского брата я ничего сказать не могу. Выглядел он явно новее, скорее всего контрабанда. Я мог бы его описать как автомат, из которого можно стрелять. Ни читать, ни слышать про него не приходилось. Однако он был полегче АК,
Вообще, из обоих стрелять было несколько непривычно, особенно при длинной очереди — удержать оказалось не так уж и легко, как в фильмах. Всё же на практике и в теории — это совершенно разные вещи.
Но зато я имел теперь представление о каждом оружии, как пользоваться, как стрелять, как перезаряжать. Про меткость… я попадал. Но и до профи мне как пешком до луны. Просто попадал, думаю, на этом можно закончить свои объяснения.
— Ну и как? Чувствуешь силу? — поинтересовался Малу, когда я отстрелялся с «Тип-95».
— Чувствую отдачу.
— Удивительно, правда? Оказывается, что и отдача есть, — показал зубы Малу. Да уж, шутки у него от бога. Прямо не знаю, где смеяться. — В любом случае, теперь ты имеешь представление, как ими пользоваться, так что всё норм. Было бы стрёмно, если бы ты во время заварушки магазин не той стороной начал вставлять.
— Так к какому делу мы готовимся? — спросил я.
— Я скажу, когда посчитаю нужным. Сейчас же я просто показал тебе, как ими пользоваться, не более. Из своего кармана, кстати говоря, патроны покупал, так что уже можешь благодарить.
Вот почему их так мало было. Что же, очень жаль. С другой стороны, и не для пальбы они нужны были, а для того, чтоб показать, как пользоваться.
— Это всё твоё? Все эти оружия?
— Не, — мотнул он головой. — Я одолжил стволы у знакомого. Надо будет завезти ему обратно их.
Сирень нас поджидала, сидя на одном из валунов у самого леса. Молча наблюдала за лесом, задумавшись над чем-то. За это время она даже успела сплести себе венок из красных цветов и нацепить на голову. Я бы не назвал её любительницей леса, Сирень скорее походила на девушку, что любит клубы и стервозить. Потому умение плести венки для её образа было… странно.
Вообще, странная она.
Здесь все странные. Один вроде и нормальный, но безбашенный, агрессивный и быдловатый. Вторая — стерва с острым языком, но плетёт веночки. Третий — весёлый обычный парень, который с такой же улыбкой, с которой рассказывает шутки, может смотреть на убитого человека.
Я, наверное, просто идеально дополняю их. Спокойный, тихий, но на вид тормознутый толстый парень. Я знаю, что обо мне думают люди, потому для меня это не секрет и никак не обижает.
— Эй, Сирена, мы уже собираемся, — подошёл я к ней, пока Малу решил пострелять из своего пистолета. Как сказал, набить немножко руку, раз уж здесь. Как раз пока вернёмся к машине, он разрядит все патроны. Интересно, а где он покупает новые? В Маньчжурии запрещено оружие, а значит, подполье. Только где?
Наверное, я
— Ну и? — не оборачиваясь, ответила она. — Я слышу, как Малу до сих пор стреляет.
— Просто сказал, что собираемся, — пожал я плечами. — Не думал, кстати, что ты умеешь плести венки.
— Это типа ты пытаешься найти со мной общий язык? Неудачная попытка.
— Эм-м-м… нет, не пытаюсь найти с тобой общий язык, — подумав, ответил я, на что она сразу обернулась, стрельнув в меня злобным взглядом. — Если бы я хотел найти с тобой общий язык, я бы предложил тебе себя обнять.
— Чего? — она аж обернулась. На мгновение в её глазах пролетело удивление с лёгким отвращением и интересом. — С чего вдруг я бы стала с тобой обниматься?
— Ни с чего. Я бы не стал тебя обнимать, — спокойно ответил я.
— Ты какой-то дерзкий.
— Я не дерзкий, дерзкий не я. Я мягкий и очень тёплый, от чего зимой со мной не холодно. Потому меня классно обнимать — меня много.
— Это мерзко. Ты не мягкий, ты жирный.
— Ну конечно я жирный. Ведь не будь я жирным, я не был бы мягким. Можно сказать, что моя мягкость — моя суперсила.
— И кто же тебе сказал, что ты очень мягкий и приятный на ощупь? — со скепсисом спросила Сирень.
— Две прекрасные девушки.
— Мама и бабушка, — оскалилась она.
— Неверно. — Две сестры. — Но тебе всё равно этого не понять.
— Разумничался тут. Хочу напомнить, что ты новенький вообще. Умник блин… — она с каким-то сожалением сняла свой венок, после чего вздохнула и выбросила его в лес.
— Если тебе так нравится лес, почему просто не станешь ездить сюда? — поинтересовался я.
— Мне не нравится здесь. Всё, отвали, достал уже, — фыркнула Сирень.
Я и промолчал, хотя у меня было несколько теорий такого поведения. Одна из главных — у неё, как выражается Алекс, хронический недотрах. Впервые я с ним соглашусь на такую тему. Её непонятная озлобленность не бесит, просто немного сбивает с толку и портит настроение.
Мы замолчали. В карьере до сих пор слышались выстрелы, глухие, расходящиеся эхом по округе. По идее, нас не должно быть сильно слышно. Тут и карьер, который как бы утоплен в сопку, глушит выстрелы, и лес мешает звуковым волнам расходиться куда-либо. Можно сказать, здесь отличный тир… нелегальный. А ещё здесь можно расстреливать людей, никто ничего не услышит, да и не сунется сюда. Но это скорее так, просто глупые мысли.
— Сирень, можно вопрос?
— Валяй. Может отвечу, может нет, — вздохнула она, начав делать новый венок. Зачем старый выбросила, непонятно.
— Ты где-нибудь учишься?
— Учусь? Зачем?
— Ну как… знания там, аттестат, — немного растерялся я от этого вопроса.
— Да я не об этом! Ты чего тупишь? Я про то, зачем тебе это? Хочешь припереться ко мне в школу?
— Даже мысли такой не было. Просто интересно, — пожал я плечами.
— Что-то вопросы ты какие-то странные задаёшь. Зачем тебе это? — прищурилась она.