За пределом
Шрифт:
Я удивлённо посмотрел на неё.
Натали сидела вся вытянутая с плотно сжатыми губами и красными глазами, смотря на меня с каким-то упрямством и обидой.
Можно сказать, что это не её дело, где я гуляю, и что не ей мне указывать, и так далее, и тому подобное. Можно обвинить, что она меня слишком контролирует, что я не её сын, что она меня достала. Но вместо этого словесного потока я просто поставил банку кофе на стол, подошёл к ней и обнял. Просто чтоб успокоить разбушевавшуюся сестру, которая мне дорога.
Потому что она делает это только из-за любви
Натали просто устала.
Как и все мы.
Болезнь убивает не только Наталиэль, она убивает каждого из нас.
— Ты шлялся чёрт знает где, — прошипела она, когда я её обнял.
— Я знаю.
— Ты одними объятиями не отделаешься. Мы места не могли себе найти.
— Прости меня. Я не хотел, чтоб вы волновались.
Она так и не обняла меня в ответ, но это было не страшно. Я отпустил её, напоследок чмокнув в щёку.
— Я люблю тебя, сестрёнка.
Я вернулся к банке кофе и продолжил заваривать его.
Многие люди недооценивают простое слово «люблю». Близким людям мало знать, что ты их любишь, они хотят слышать это. Хотят просто услышать «Я люблю тебя». Потому что одно дело — знать, а другое — услышать. Особенно достаётся родителям, когда дети взрослеют. Они понимают, что дети их любят, но иногда годами не слышат согревающего сердце слова. А некоторые даже начинают сомневаться, что их вообще любят.
Просто многие не понимают этого.
Я хочу, чтоб они знали, что я их люблю, потому что им тоже это важно. И пусть Натали сейчас дуется и делает вид, что ей плевать, но я знаю, что творится у неё на душе.
— Так где ты был? — минут через пять спросила она, когда я поставил перед ней кружку. Её голос уже был спокойнее, чем до этого, однако сердитые нотки всё равно проскакивали. Но вызывали внутри меня лишь улыбку, так как она была сейчас похожа не на старшую сестру, а на маленькую обиженную сестрёнку, которую хочется потискать.
Как можно не любить такое создание? Да, иногда надоедливая до ужаса, но на то она и родной любимый человек, чтоб принимать её вместе со всеми минусами и пороками.
— Я гулял.
— Шесть утра.
— Да, я знаю.
— Брат, — вот, уже на брат перешла, значит, успокаивается, — мне волнений хватает и о Наталиэль, которая до этого так же не могла понять, почему ты пропал и не берёшь трубку. Ей нельзя волноваться, знаешь же. А теперь и ты пропадаешь ночью. Да, всего один раз, но ты должен понимать. А если родители узнают, они вообще изведутся. Маме и так хуже становится, словно она вместе с Наталиэль болеет.
Она тяжко вздохнула и отхлебнула кофе.
— Завтра я всё ей объясню, хорошо? Чтоб успокоить. И ты не волнуйся. Я просто работаю.
— Что ж это за работа такая?
—
Тут же оживилась. Вот прямо вижу, как она подтянулась, словно почувствовав себя в своей стихии, где надо кому-то чем-то помочь. Только, боюсь, её не сильно обрадует моя проблема.
— С чем тебе нужна помощь? — спросила она голосом старшей сестры-наставницы.
— Деньги.
— Деньги? — вскинула она брови.
— У меня есть деньги, — я положил на стол купюры, некоторые из которых были как из пятой точки. — Я хочу, чтоб ты сказала родителям, что это твои деньги.
— Мои деньги? Подожди-подожди, а откуда они у тебя? — он взяла их и быстро пересчитала. — Здесь четыре тысячи! Откуда у тебя такие деньги?
— Вот именно потому что родители зададут мне такой же вопрос, я хочу, чтоб ты сказала, что это твои деньги.
— Но откуда они у тебя? Это месячная зарплата папы! — она до сих пор не могла поверить в это. — Тут две моих зарплаты, если уж на то пошло!
— Послушай, это для Наталиэль. Ма и па не поверят, что эти деньги заработаны честным путём, и потому будут всячески артачиться. Папа так вообще упрётся, и его не сдвинуть.
— Я тоже не верю, что они заработаны честным трудом, — скрестила она руки на груди. — Ты меня за дурочку не считай.
— Но они заработаны честным трудом, — настойчиво произнёс я.
Потому что я их честно заработал при разбойном нападении на богатый дом одного из маньяков.
— Лжёшь.
— Даже если так, почему ты не можешь сказать, что это тебе повысили зарплату или ещё что?
— Потому что это грязные деньги, — отодвинула она их от себя. Но именно этой фразы я и ждал, так как собирался изначально бить по уязвимым местам Натали, как бы это низко ни было.
— То есть ты не хочешь их брать из собственной прихоти? Получается, ты предпочтёшь собственную прихоть жизни нашей сестры? Неужели убеждения стоят её жизни?
— Не начинай, — поджала Натали губы. — Не надо, брат, пожалуйста.
— А в чём я не прав? Ты не хочешь брать их, так как почувствуешь себя грязной, неправильной. Это будет перечить твоим убеждениям. Но разве не ты говорила, что на всё готова ради сестры? Я пошёл на многое, чтоб заработать эти деньги. Мне не в радость то, что пришлось сделать, но я вышел за пределы собственных желаний и убеждений ради сестры.
— Дело не в этом…
— А в чём? Я их действительно заработал честным, пусть и не совсем легальным путём. Тебе просто надо соврать, и всё. Неужто перешагнуть через себя ради сестры будет для тебя невозможно? Или твои убеждения важнее жизни Наталиэль?
Оборона моей сестры пала очень быстро. Я добился нужного эффекта. Натали заплакала. Это было подло и низко, но я был вынужден сделать это. Наша семья готова на всё ради сестры. На всё, кроме того, чтоб перешагнуть собственные убеждения. Особенно отец. Потому… Я делаю это только во благо нашей семьи, только ради неё. Я готов пользоваться самыми низкими методами ради цели, перешагивать себя и собственные убеждения, если это поможет.