За пределами разрыва
Шрифт:
— Доброе утро, — мягко говорю я, становясь рядом с ней и убирая руки в карман, — все в порядке?
Она фыркает, обхватывая себя дрожащими руками
— Мне просто тяжело без тебя.
Прикусываю язык, пока не чувствую жжение боли. Ей не было тяжело без меня, когда я полгода лежал в больнице. Она даже не удосужилась навестить меня, чтобы объясниться, а теперь, когда я вернулся, ей тяжело? Я почти смеюсь.
— Сосредоточься, Гриффин, — слышу я слова Габриэля в наушнике.
Делаю глубокий вдох,
— Мне жаль, что тебе было тяжело, — лгу я сквозь зубы.
Она снова фыркает и поворачивается лицом к воде.
— Почему ты хотел встретиться именно сегодня?
Я прочищаю горло и переминаюсь с ноги на ногу.
— У меня возникло несколько вопросов, которые, как мне кажется, лучше обсудить…в оффлайне.
Она поворачивает голову и смотрит на меня так быстро, что просто чудо, что ее шея не треснула. Ее глаза сужаются, когда она изучает мое лицо, и я понимаю, что она пытается меня прочитать.
— Ладно, спрашивай, — наконец говорит она.
С глубоким вздохом поворачиваюсь к ней лицом.
— Ты поцеловала Колтона, зная, что я это увижу?
Сначала она не отвечает, ее глаза следят за парусником вдалеке.
— Да, — наконец признается она.
Мышцы желудка спазмируют, а желчь начинает подниматься к горлу. Я сглатываю около трех раз, пока во рту не появляется слюна от отвращения. Она — худшее, что когда-либо случалось со мной.
— Почему?
Этот вопрос не давал мне спать ночами.
— Мой босс предложил огромную премию тому, кто принесет лучшую историю, — говорит она, заправляя за ухо свои разлетающиеся волосы. — Я подумала, что если я его поцелую, ты будешь слишком отвлечен, чтобы выступить как следует. Я не думала, что ты пострадаешь.
— Значит, ты поцеловала моего лучшего друга, чтобы написать о моем плохом выступлении?
Мои руки начинают дрожать от гнева, проходящего через мое тело, поэтому я засовываю их в карманы толстовки. Смотрю, как она достает из сумки пачку сигарет, прикуривает одну и делает глубокую затяжку. Это всегда было одной из тех вещей, которые я в ней ненавидел.
— Что-то вроде этого, — отвечает она без малейших признаков раскаяния.
— И пока я восстанавливался в больнице, ты продолжала писать обо мне? Использовала мою травму как дополнительный материал для своей колонки?
— Да, и я не жалею об этом, потому что это сохранило твою актуальность, пока тебя не было.
Ее тон защитный.
Я насмехаюсь.
— Меня от тебя тошнит. Как ты можешь говорить, что заботишься обо мне и хочешь быть со мной, когда намеренно причиняешь мне боль ради собственной выгоды?
Она заметно вздрагивает, бросает сигарету на землю и сильно топчется по ней.
— Если бы не я, ты бы уже был никем. Я поддерживала тебя в актуальном состоянии, и я поддерживаю тебя в актуальном
Я отпрянул назад, как будто она дала мне пощечину.
— Меган, я не изменяю тебе, потому что мы не вместе. Ты ясно дала это понять, когда решила поцеловать Колтона для своей истории.
— Ты так говоришь только потому, что у тебя сейчас есть новая подружка, но как только она уйдет, ты тут же приползешь обратно, — фыркнула она, и ее руки сжались в кулаки, когда она нахмурилась.
Вот оно, мое открытие.
— Почему она уйдет? — спрашиваю я.
— Потому что она не хочет, чтобы ты или твоя глупая маленькая команда серфингистов узнали, кто она на самом деле. Ты знаешь, что в родном городе ее прозвали «Талисман невезения?» Вы, ребята, будете продолжать проигрывать и получать травмы, если она останется рядом, — говорит она сквозь зубы.
Я беззлобно смеюсь.
— Это полная чушь, где ты вообще услышала такую глупость?
— Я видела это в статье, — защищается она, возвращая взгляд к лодкам вдалеке.
— Она не из Сальтвотер-Спрингс, Меган, как ты могла увидеть статью о ней из другого города? Похоже, ты все это выдумала.
— Я не выдумываю, — кричит она, поворачиваясь ко мне лицом.
— Сумасшедший режим активирован, — слышу я бормотание Габриэля на ухо.
— Так откуда у тебя статья о ней? — спрашиваю я.
— Один парень, которого она разозлила, кажется, его зовут Алекс, продал мне, когда я копалась в ее прошлом.
— Я тебе не верю. Алекс, кто?
— Я не знаю его фамилии, — врет она.
Я вздыхаю и отворачиваюсь от нее, мое разочарование нарастает.
— Меган, ты репортер. Запоминание источников — это буквально часть твоей гребаной работы, так что не надо мне сейчас врать.
— Отлично, — кричит она, скрещивая руки на груди. — Его зовут Алекс Янг.
— Понял, — подтверждает Габриэль.
— Алекс Янг дезинформировал тебя, Меган. Ты, наверное, забыла, что она была на последнем конкурсе, где мы заняли первое место.
— Потому что там был твой талисман удачи, ты сам это сказал.
Я хмурюсь в замешательстве, а она закатывает глаза и показывает на свою грудь.
— Я говорила о ней, Меган. Не о тебе. Я никогда не смогу сказать такое о тебе, потому что ты, безусловно, самая невезучая из всех, что со мной случалось.
На лице отражается ярость, и она бросается на меня, колотя кулаками в грудь. Я блокирую столько, сколько могу, пока не подбегает полиция и не сдерживает ее, но она наносит мне хороший удар по лицу, и моя губа разбивается от удара.
Она рычит на меня, пока полицейские удерживают ее руки, пытаясь застегнуть наручники, а она борется с ними, как дикий зверь.