За кулисами
Шрифт:
– Мишель, это твой новый смысл жизни, твой возлюбленный, Карлос, - Крэг набегу представил нас друг другу, уцепив со зрительного кресла крутку и личные вещи. Знакомство выдалось немного скомканным; танцоры засуетились, расходясь в сторону лестниц, а наша скромная компания в быстром темпе направилась на выход. Мой "новый возлюбленный", я — главная злодейка этого действа, служанка и принц направились на Макарти.
До студии мы добирались на такси в подогревающей интерес тишине, где нас ждал ещё один хореограф. Пролетая по перекрёсткам и практически не останавливаясь на светофорах, наши машины стремительно приближались к знакомым окрестностям наперегонки, пока я невзначай выглядывала
***
Не думала, что снова окажусь в этих стенах. Репетиционный зал выглядел ещё более огромным, пустым, ведь здесь присутствовали лишь шесть человек, вместо привычных мне нескольких сотен. С осенними холодами в вечернее время быстро надвигалась темнота после продолжительных сумерек, и в панорамных окнах можно было проследить за быстро плывущими на блеклом небе синими облаками, путающимися в шпилях. Периметр студии освещался спокойной мерцающей подсветкой, умиротворяя меня и усыпляя излишнее волнение: мной и Карлосом должен заняться Макарти, Брэндон и Изабель попались в бережные руки требовательного хореографа Жака.
Первая же репетиция должна была погрузить меня в состояние потери, сегодняшнего моего напарника — в прощальную светлую грусть, но я и Карлос знали друг о друге лишь имена. Как разбудить в себе реалистичную влюблённость к постороннему человеку я и понятия не имела, всё время отвлекаясь на быстро вошедшую в раж по соседству с нами пару. Брэндона водрузили на стул, позволив самовольничать без оглядки на девушку, искать свой образ, а его статная черноволосая напарница тут же раскрылась как нежная печальная служанка, взращивающая надежды на хотя бы крохотную возможность увидеть блеск в глазах принца. Судя по диалогам в театре, о своей роли она знала заведомо, как и многие, за исключением меня и блондина; в интервью я как-то читала, что Крэг набирает людей в труппу по мере знакомства в совершенно непредсказуемые и для себя, и для будущего артиста моменты. Можно сказать, то же произошло и с нами, но лишь я позволила себе рассуждать над предложением целых две мучительные недели, оставляя в неведении и Брэндона. Ведь Макарти желал видеть либо нас обоих, либо ни одного.
Нам предстояло прощупать свойственные персонажам черты характера. Мы ещё не ознакомились с хореографией, но я поймала себя на мысли, что примеряемые Брэндоном и Изабель роли подходили им безукоризненно: девушка демонстрировала то самое горьковатое послевкусие в каждом импровизированном движении, рассказывающем о её чувствах к блондину, и с каждой минутой оно распалялось все больше; он же как-то скромничал поначалу, что совсем на него не похоже, но разве это удивительно для Брэндона — шокировать людей своим поведением. Непредсказуемость — его конёк, именно поэтому мужской танец принимал властные свободолюбивые оттенки.
С каким-то особым удовлетворением я поглядывала за тем, как разрозненно принялись работать брюнетка с блондином, сосредоточившись глубоко на себе. Поиски соответствующего амплуа займут массу времени, и как бы хороши они ни были по отдельности, это совершенно не было похоже на моё знакомство с Брэндоном.
– Мишель, подумай. Что для тебя значит эта роль?
– Я, Макарти и Карлос, облачившись в спортивную одежду, расположились у подоконника, неторопливо завязав беседу.
– Не обращай сейчас ни на кого внимание. Мы здесь, не чтобы заучивать голую хореографию. Сначала разберёмся с чувствами.
Что значит для меня роль? Конкретно для меня? Я застопорилась.
– В смысле, чего она мне стоила?
– Макарти деловито сплёл пальцы своих рук.
– Да. Чего тебе стоило
Первые пробудившиеся из памяти мысли возникли о родителях. Я тяжко сглотнула ком в горле от заставшей меня в расплох волнительной скорби, покрывшейся налётом времени и обросшей привычными болезненными воспоминаниями. Стоит ли говорить об этом с наставником? Это могло бы стать исчерпывающим ответом на, казалось бы, безобидные вопросы. Я уняла дрожащие руки, спрятав их за спину.
Беспрестанно анализирующий мозг натолкнул меня на мысли о Чарльзе, когда-то ставшим для меня полным разочарованием в отношениях. Наверное, это то, что хотел бы услышать Макарти… Конечно, мой бывший не умирал; он просто исчез, словно выкачав из моей жизни желание связываться с мужчинами обязательствами и клятвами о любви.
Но ответить я всё равно не смогла.
– По лицу вижу, что у тебя есть тяжелые переживания по поводу твоих личных потерь. Твоя героиня испытывает то же, что и ты, только по отношению к Карлосу. Уход близкого человека — всегда своего рода предательство. Месть могла бы стать для девушки инструментом для избавления от этих душевных мук?
– Нет, к сожалению, я такие методы не поддерживаю. На эмоциональном уровне отторгаю, - я растерянно смотрела то на мирного Карлоса, не знающего, как избежать неловкости от серьёзного разговора, то на наставника, пытающегося наладить со мной контакт.
– Ты не против, я буду говорить о твоей героине, называя тебя, а подразумевая её?
– Озадаченная странным вопросом, я неуверенно кивнула.
– Ты мстишь всем вокруг, готова ранить их, потому что они поклоняются тому месту, что забрало у тебя всё самое ценное. Но ты мстишь естественно и непреднамеренно, поддаваясь эмоциям и не понимая, что повлекут за собой твои поступки. Ты лишь в моменте, в котором переживаешь боль, это настоящая месть?
– Это похоже на месть, - я непонимающе пожала плечами. Мне пытались показать мотивы, оправдывая зло моего персонажа личными потерями. И я бы с удовольствием пожалела эту девушку… Она всё ещё жила порознь со мной в какой-то выдуманной истории, ведь в ключевом мы не сходились — во взглядах на то, как пережить душевную боль.
– Хорошо. Тебе не кажется, что это не от злости, а от бессилия? Это какая-то изнеженная болезненная месть, но для самой тебя. Это не желание убивать других, это будто поиск причин, чтобы уйти следом за возлюбленным, ведь причин оставаться у тебя не осталось, - невольно я провела аналогию со смертью родителей. Я всегда знала одну вещь — что собралась духом лишь потому, что было для кого, и слышать такое о себе становилось уничижительно. Немного погодя, Крэг продолжил подбирать для меня слова.
– Это лишь окончательное разочарование — добро не может не победить, а зло обречено быть повержено в конце любой сказки. Может, поэтому ты выбираешь сторону мести — чтобы уйти, ведь у тебя не остаётся выбора?
– У моего персонажа нет больше близких людей… Значит, она не находит смысл жить. Только на секунду и с диким ужасом я представила себя тринадцать лет назад одну, если бы только Молли не удалось спасти… И для чего тогда мне пришлось бы сломить своё горе?
– Да, это звучит благороднее, чем стремление сделать другим также больно, как себе, - Моментально проникнувшись смыслом поступков этой девушки, я вдруг нашла в себе отклик танцевать в её личине. Она и казалась теперь мудрее, сильнее. Может, ей тяжело даётся использовать принца, ей приносит это боль на уровне с утратой, но это лишь способ покончить с чувствами.
– Ну хорошо. Я подумаю над этим.