За краем поля
Шрифт:
– Думаю, для начала нужно вытянуть из тебя эту дрянь. Не знаю, что это за штука, но больше всего смахивает на паразита и наверняка, с аппетитом обжирает то, что ещё осталось, ещё и яд в кровь впрыскивает, чтоб ты боли не чувствовал.
Алеандр смело, хоть и не без брезгливости сунулась к ближайшему кому копошащейся массы, но её руку жёстко перехватили.
– Ты знаешь, для чего они предназначены?
– поинтересовался мужчина, не выпуская из захвата чужой конечности.
– Я должна помочь!
– возмутилась девушка и попыталась высвободить кисть, впрочем, без особого успеха.
– Думать надо, кому и зачем помогаешь, -
– То есть, - Эл заворожённо потыкала свободными от гипса кончиками пальцев в большой ком, затягивающий половину лица чернокнижника, - на поверхности это впитается человеческим телом и станет его плотью?
– Или разорвёт на части, - кривовато ухмыльнулся чернокнижник и, удостоверившись, что залечивать его никто не собирается, разжал руку.
Поражённая совершенно новыми перспективами врачевания, Алеандр отползла в сторонку и серьёзно задумалась над вариантами применения иномирной массы и сложностями с её добычей в удобных для общественного использования масштабах. Зная, что характер сестрице достался от маменьки, и надолго её спокойствия не хватит, Стасий поспешил воспользоваться затишьем.
– А куда ты Танку дела?
– спросил он, глядя при этом на покрытого "живой материей", как гнилью, человека.
Травница раздражённо фыркнула и попыталась произвести какой-то жест руками, но из-за гипса он сильно напомнил гильотину, чем разозлил девицу лишь сильнее.
– А действительно, куда?
– невинно уточнил раненный, настолько невинно, что даже Стасий уловил в его словах жестокую издёвку.
Алеандр обиженно поджала губы, словно выбирая между горькими слезами печали и отменной руганью бывалого вояки, но встретившись взглядом с чернокнижником, поубавила драматизма. Хотелось встать в продуманную, соответствующую обстановке позу, трагично заломить руку и, подключая всё имеющееся красноречие, толкнуть проникновенную речь минут на тридцать. О том, что жертва эта была благородна и неизбежна, что кем-то всегда приходится поступаться ради великой цели; что, по сути, второстепенные персонажи для того и созданы, чтоб в нужный момент покинуть сцену и не мешать складывающейся картине; что при возможности павших бойцов обязательно помянут, как героев; что волноваться по такому поводу сейчас вообще не целесообразно. Однако девушка смолчала: что-то подсказывало ей, что присутствующие здесь мужчины ещё не готовы к принятию суровой правды этого мира.
– Хотите вернуться за ней?
– ядовито поинтересовалась травница и тут же поспешила сменить тему, словно испугавшись того, как прозвучал собственный голос: - Так говоришь, это существо может излечить или убить. А по какому принципу?
Чернокнижник косо улыбнулся. Что-то странное было в выражении его лица, что-то пугающее. Стасий точно осознал, что пришелец прекрасно понял все скрытые порывы и мысли сестры, но почему-то остался доволен происходящем. Во всяком случае, отвечал он без презрения и недовольства:
– По вечному принципу. Неужели ты не сообразила, как здесь всё устроено? Сильный остаётся и становится сильнее, а слабые идут на компост.
– Но это неправильно!
– подал голос артефактор, подразумевая, что бросать просто так человека всё же не слишком хорошо, особенно, когда этому так радуются всякие подозрительные типы.
– Точно! Дикость какая-то. Все люди равны от рождения и обладают одинаковыми правами, а тут такая дискриминация!
–
– Ай-ай, - протянул он чуть насмешливо.
– Как неблагоразумно соваться в загробный мир, не зная простейших его правил.
– З-загробный!?!
– придушенно вскрикнул Стасий, стремительно бледнея.
– Неблагоразумно!?! А лезть туда самостоятельно и задирать всесильных психов - это разумно!!!
– всерьёз оскорбилась грозная воительница.
– Лучше скажи, как нам в не полном составе назад вернуться?
– Подождать, - флегматично проговорил раненый, чем моментально вывел из себя девицу, что и так досадовала из-за невозможности применения своих лекарских талантов.
– Как только Комета достаточно отлетит, нас выдавит обратно, как парочку прыщей. Видите ли, находиться в загробном мире дозволено только мёртвым, богам и некромантам. Поблизости же таких нет?
– Так ты собирался остаться здесь?
– запоздало сообразила бесстрашная спасительница чернокнижников.
– Поэтому не помогал?
– Сколько у нас времени?
– деловито поинтересовался Стасий, чуть отойдя от шокирующих известий, о существовании ряда религиозных конструктов. До этого Валент серьёзно полагал себя современным учёным, свободным от предрассудков и пережитков тёмного прошлого, все россказни жрецов - популистскими домыслами для паствы, а некромантов - разновидностью особо радикальных чернокнижников. Это нисколько не мешало молодому человеку посещать святилище с семьёй, присутствовать на праздничных молениях, во избежание гнева матушки и истерики со стороны набожной тётки. Когда две эти женщины объединялись во взглядах, что происходило, хвала Триликому, не так уж и часто, рождалась сила, несравнимая со всей инквизицией.
– Долго. А, может, и не очень. Не знаю, - пожал плечами мужчина.
– Это Межмирье, здесь не существует понятия времени в том смысле, в котором его может понять человек. Но не думаю, что мы успеем состариться: здесь это просто невозможно сделать. Но это обязательно случится, если раньше к нам не вернётся сумасшедшее божество, когда сообразит, что нас можно съесть.
– Нам это не подходит, - решительно вздёрнула подбородок девушка.
– В таком случае, есть ещё один вариант, - проговорил чернокнижник, небрежно, с ленцой, растягивая слова.
– Я могу перенести нас обратно в любой момент. Это не так уж сложно, требует лишь капельку ума. Но есть одно условие... я тебя поцелую.
– Не сметь!
– подхватился Стасий.
Будь он чуть больше уверен в свойствах поверхности, то и вовсе вскочил бы на ноги. С кулаками бы бросаться на растлителя, конечно, поостерегся, но сестру бы точно удержал. И смутное попрание морального облика родственницы волновало его сейчас меньше всего. Парень неожиданно понял, к чему относились все странные улыбочки, довольство и эта расслабленность, граничащая с неприкрытым вызовом. У гавнюка был план! Какой-то ужасный, подлый и коварный план, приносящий чернокнижнику немалую выгоду даже в таком жалком положении. План этот каким-то образом был замешан на его сестре, точнее её близости, может, силе, может, эмоциях, но факт, что Чаронит с её маниакальной подозрительностью могла бы всё это раскусить. И, значит, её отсутствие шло только на пользу. Выходит, что чернокнижник успел досконально изучить обеих иль был уж слишком авантюрен, раз шёл на такое. Младшему Мастеру такой расклад совершенно не понравился, но вот его сестра, казалось, не заметила в просьбе ничего предосудительного.