За краем поля

Чернявская Татьяна

– А меня можешь звать их онтагонистом!
– бодро вякнул со своего места измученный чернокнижник, пускай эта бравада и стоила ему значительных усилий.

– Помолчи уж, пёсья кровь, - недовольно отмахнулся от нахального пленника курчавый.
– Потом с тобой разберёмся. Не видишь, что ли? Внуча пожаловала.

– Как добралась? Никто не обижал?
– седовласый подхватил растерявшуюся в конец девицу подмышки и с шокирующей лёгкостью усадил на столешницу.

Танка нервно икнула, но свято памятуя правила приличия, скромно улыбнулась, надеясь, что глаз у неё

при этом не дёргается.

– Рановато что-то она с инициацией, - недовольно нахмурился курчавый, от чего слишком в последнее время храбрая духовник побелела до первых эдельвейсов.
– Резерв до конца не окрашен, да и девица ещё...

Может, Богам Межмирья или, как они себя сами назвали Могучам и положено знать о простых смертных анатомические подробности, но нежная сущность благовоспитанной ратишанки, что никогда и не целовалась-то толком, от подобной непочтительности вся встрепенулась. Правду, вместо страха и смущения, неожиданно проступила злость. От величайшей и, скорее всего, последней в жизни ошибки Чаронит спас длиннобородый исполин:

– Да где ж ей было проводника нормального найти? Наших же там уже и нету, а кто живой - все в жрецы подаются. Тебя хоть не пришибли случаем, выглядишь-то как живая, так все Могучи так выглядят...

– Да какая из этой клыхи Могучь!
– не то возмутился, не то умилился курчавый (Танка пребывала не в том состоянии, чтобы анализировать возможное значение архаизмов).

– Ну, лихость из неё последнее время так и прёт, - не согласился второй.
– Хотя ты прав, упустили для Могучи момент - не то воспитание.

– А я сразу говорил, что нам пацан первым нужен, а ты: "Он девку хочет! С девкой степенней будет!" Допривязывался, ...!

– Не при дицяти!
– грозно взревел бородач и попытался зажать девице уши своими мощными ручищами.

Яританна нервно шуганулась от такого помощника, что мог в одно касание превратить её голову в однородную массу.

– Господа Боги!
– вскричала она на пределах вежливости и тут же поправилась: - извините за тавтологию. Позволите вернуться к предыдущей теме?

– А! Точно!
– хлопнул себя по лбу здоровенной ручищей седой.
– На каком участке ты умерла?

– Вот зуб даю, что в стеклянных водопадах!
– радостно подхватился курчавый.

– Не-е-е, водопады это мелко. Может чёрные омуты?

– Фигня! А вот...

И тут наперебой, как первоклашки, взбудораженные залетевшим в окно воробьём, грозные Могучи принялись предлагать свои варианты, выкрикивая самые нелепейшие на первый взгляд словосочетания, перебивая друг дружку, огрызаясь, толкаясь локтями и при этом просительно заглядывая в глаза третейскому судье, мол, подтверди, что я прав. Чуть огорошенная творящимся безобразием, Яританна словила себя на совершенно самоубийственном желании отвесить обоим лещей и разогнать по разным углам стола.

– Это была кровавая река, - вместо этого чётко и громко, насколько позволяло истерзанное горло, сказала она.
– А теперь, когда этот принципиальный пункт разъяснён, давайте определим, почему он так важен для дальнейшего обсуждения.

На эдакое

заявление курчавый недовольно скривил лицо и надул губы, становясь из грозного мужа безвинно обиженным ребёнком. Ощущение лишь усугублялось воинственно вздыбленной бородой и мясистым носом-картошкой, больше подходившим неграмотному лапотнику, чем самозваному богу. Его приятель был расстроен не меньше, но пытался сдерживать эмоции.

– Ну, а чего ты хотел от торгашьей дочки, - пожал он могучими плечами.
– Знамо, о деньгах радеть будет.

– А всё ты!
– продолжал обижаться инфантильный исполин, окончательно падая в глазах простой смертной.
– Красивая! Здоровая! Детей наделают! Наделали ..., аж делалка отвалилась! Что толку теперь от твоей красивой? Говорил же, нужно с той генераловой сводить: там три поколения войсками заправляют. Была бы страшненькая, да при чинах, а теперь...

– Да от той генеральши он бы сам убился как протрезвел, ни одного так и не сделав!
– оскорбился на такое предложение коллега.

– Трезвость - дело преходящее!

– Уи-и-и-и-и!!!
– раздалось над мёртвым лесом пронзительным, но отчаянно хриплым воплем болотной выпи.

Из-за деревьев с каким-то извращённым изяществом вылетела травница, пару раз трепыхнулась для порядку и, приземлившись где-то на поверхности кроны, скрылась из виду пищащим эхом бездарно потраченной жизни. Во всяком случае, Яританна, проводив взглядом её полёт, ощутила, что спешить, подбирать слова и вспоминать методики общения с духами ей теперь попросту незачем.

Могучи и их самопровозглашённый антагонист проследили за неопознанным летающим субъектом с любопытством завзятых натуралистов. Седой даже залихватски присвистнул, оценив дальность падения.

– Давай руруков натравим!
– подхватился тутже обиженный жизнью исполин, вдохновлённый появлением новой игрушки, и Танка решительно не хотела даже предполагать кем или чем могли оказаться упомянутые "руруки".

– Это же последка Шилька-трактирщика, - укоризненно покачал седой головой тот, чей уровень интеллекта определялся духовником, как "чуть более приемлемый".
– Помнишь, он ещё на полыни мёд знатный гнал.

– И царских брагой палёной травил!
– азартно поддержал курчавый, радуясь удачно припасненной байке.
– Знатный был Травитель!

– Э-э-э, да...
– хрипло протянула Яританна.
– Травить это у них наследственное.

Часто, вспоминая историю собственного рода и упиваясь в мечтах былым величием и чувством собственной значимости на фоне суровой бесперспективной реальности, Чаронит совершенно упускала из виду тот факт, что далёкие предки были у всех живущих на земле и теоретически у каждого есть богатое наследие и голос крови. Осознание этого простого, но не слишком очевидного факта больно ударило по девичьему самолюбию, затмив на многовение даже мысль о безвыходности сложившейся ситуации. Яританна впала в состояние той самой меланхоличной задумчивости, что могло без постороннего вмешательства длиться часами и приводить к печальным и весьма диструктивным для конкретной личности выводам.