За краем поля
Шрифт:
Спустя полчаса всё было готово к операции по пересадке потенциального боевика в более питательную среду. Пол подсобки очистили от старых муляжей, карт и досок. Пару чучел забросили на шкаф вместе с использованными артефактами и забытыми тренировочными мётлами. Парту оттащили к стене вместе со всеми наработками к экзаменам и тщательно укрыли собственными мантиями. В углу разложили бруски и шнуры на любой вкус и цвет для оказания первой помощи, их вид настолько нервировал потенциальную жертву несчастного случая, что Паулиг стал невольно коситься то на дверь, то на узкое слуховое окошко
Овсенко взобрался на складную лестницу, поправил на голове повязку (все решили, что она придаёт действию особый шик) и встал в выжидательную позу. К основанию его трамплина совместными усилиями Паулига и Алеандр была подтащена здоровая гранитная кадка от уличной клумбы, которую повадились пару лет назад воровать под кострище доходные подмастерья, и от того она сейчас пылилась в подсобке. Кадка была знатная, чашеобразная, с узким основанием и расширяющимся рядом зубцов краем. Перевернуть такую всегда было особенным удовольствием, а сейчас на неё была торжественно возложена конечность юного чародея. Сам чародей торчал рядом на четвереньках и сжимал в зубах черенок щётки. Непонятно, зачем именно, но так было принято поступать при травмах, и Паулиг просто не смог отвертеться: рядом сидела Алеандр. Яританна с места так и не сдвинулась, только повернула голову на шум и загробным голосом прорекла:
– Покайтесь, дети мои, пока хуже не стало!
– Не каркай!
– хором рявкнули великие комбинаторы.
А потом Валент дала отмашку. Волхв бравады ради хекнул, оттолкнулся и прыгнул вниз, метя на ногу дрожащего товарища.
Подсобку огласил истошный вопль, вот только исходил он не от того чародея. То ли Овсенко оказался не слишком метким, то ли нога у Геранима в последний момент позорно дрогнула, но приземлился костолом обеими ступнями аккурат в узкую часть кадки, сминая собственные пальцы.
– Сейчас! Я сейчас!
– бросилась на выручку раненому приятелю Алеандр, не глядя наступая на широкий конец швабры.
Паулиг что-то нечленораздельно замычал, хватаясь за челюсть, а освобождённая рукоять уже летела в голову незадачливой спасительнице. Эл ловко присела, уходя из-под удара, в то время как снаряд по косой дуге вонзился в спрятанное в углу чучело. Сведённое резкой болью тело Овсенко неловко покачнулось и начало заваливаться, придавая крику его суровую окраску. Силясь хоть как-то удержаться, парень попытался вцепиться в первую попавшуюся под руки опору. Ей оказалась согнутая спина Валент. Девушка, не ожидавшая такой подлянки, взвизгнула и рванулась в сторону, а в косу уже вцепилась пятерня раненого. На этом бы её любимой части тела и пришёл конец, но тут начал подниматься Паулиг...
Не думая о последствиях, Гераним резко распрямился, пытаясь прекратить кровотечение в раскроенной десне. Крепкий затылок со всего размаха наподдал по протянутой руке товарища. И без того чудом стоявший Волхв сломался и рухнул, продолжая удерживать за косу визжащую Алеандр, в
Не было ничего удивительного в том, ведь в него врезалось сразу два тела, а из четырёх резных ножек приколоченной оставалась лишь одна. В полёте распахнутые дверцы зацепили призывно торчащий черенок злополучной швабры, и грандиозный провал спасательной операции был увенчан посмертным полётом среднеокеанской серобрюхой крылатки. Полёт закончился глухим ударом и звуком падения со скамьи чего-то большого.
Стоило пыли осесть, а сотрясающим подсобку стонам стать различимее по издающим субъектам, из-под завала показалась бурая голова крайне недовольной Валент и повернулась в сторону приземления чучела:
– Накаркала!
Когда несчастного Овсенко с переломами ступней обеих ног, обширным сотрясением и рухнувшими планами на жизнь, забирали в лечебницу, среди провожающих особо выделялась одна троица: худощавый парень с окровавленным лицом, трепетно прижимавший к груди выбитые зубы; бледнокожая девушка с наливающимся в полщеки синяком и остатками струхлевшей крылатки в светлых волосах и грязная, но не получившая ни царапины невысокая девица, с жадностью взирающая на работу целителей.
В кабинете куратора Академии сошлись на том, что виноватой была Чаронит.
Вызов духа свежеубитогоИз объяснительной подмастерья первой ступенифакультета теоретического нежитеведенья,отделения духоводства,Яританны Чаронит
Мне нужно было написать отчёт по вызову духа свежеубитого крупного слабо разумного создания. И не просто отмазаться бумагомаранием на профессиональном уровне, что при наличии методички, двух-трёх книг и фантазии не составляет особого труда, а притащить в аудиторию сам дух в специальном контейнере (по мне так корявина щербатая) или слепок с него из порошка демонца.
Поэтому на поиски необходимого слабо разумного (лучше было бы использовать моего напарника ввиду слабости интеллекта) я отправилась в ближайшую деревеньку наименее пострадавшую от цепких лапок наших подмастерьев и потому не сильно злобную на Замок. К тому же места должны были быть действительно тихими, так как ехала я туда в гордом одиночестве, насмерть разругавшись с выделенным для столь ответственного дела одногруппником. По более многолюдным трактам одинокой даме умеренных чародейских способностей лучше не ездить во избежание грабителей, маньяков и собственно нежити.
Поселение с сшибленным указателем нашлось не сразу, упорно прячась от путников и сборщиков подати за небольшим леском. Жители мрачно смотрели на меня, как на того самого сборщика, крутили за спиной шиши и напрочь отказывались лучиться гостеприимством и добросердечностью, что обещали всем иноземным туристам путеводители по родным Словонищам. Хлеб-соль с рушниками и чаркой, разумеется, меня тоже обминули, хотя картошка-подгорелка всё-таки досталась под добрые пожелания радушной за деньги хозяйки: "Ты ещё повозникай, цаца столичная, - я туда крысиной отравы насыплю".