За каждую пядь земли...
Шрифт:
От реки в атаку устремилась еще одна группа советских бронированных машин. Первыми пустились наутек [128] немецкие бронетранспортеры. За ними, отстреливаясь и неся новые потери, — танки. Куда девалась окапывавшаяся немецкая пехота, мы даже не заметили: все заволокло дымом и гарью. Задача была блестяще выполнена батальоном. Стрельба постепенно прекратилась.
Капитан Боков точно оценил ситуацию: враг, превосходивший нас по силе, оправится и перейдет к более решительным действиям, наверняка вызовет на помощь авиацию — ведь переправа нужна ему позарез. А потому, собрав батальон, комбат увел танки по оврагу на другую позицию и там
Полковник Широбоков попросил меня подойти к стереотрубе. Вглядевшись в затянутую дымкой даль, я не поверил своим глазам: по всему горизонту, поднимая тучи пыли, шли колонны вражеских войск. Одна — на Тучин, другая — на Гощу. Широбоков немедленно связался с комдивом-43 полковником Цибиным, доложил генералу Фекленко, приказал артполку открыть огонь с закрытых позиций по боевым порядкам противника, начиная с предельных дальностей. В засаде находилось теперь два танковых и один мотострелковый батальоны, в противотанковом опорном пункте насчитывалось 24 орудия, из них шесть 122-миллиметровых гаубиц. Это — не считая противотанковых средств стрелкового полка 228-й стрелковой дивизии, личный состав которого тоже сражался исключительно стойко и героически.
Через четверть часа разгорелась настоящая битва в полосе всего корпуса. Командующий 5-й армией генерал Потапов прислал на помощь дивизиям армейский артиллерийский полк, вызвал эскадрилью бомбардировщиков. В небе закрутили чертову карусель наши и фашистские истребители. «Петляковы» отбомбились с большим эффектом, уничтожили более 15 танков, несколько бронетранспортеров, немало солдат и офицеров врага. Это был один из редких в те дни случаев непосредственной поддержки авиацией наземных войск корпуса. Сам этот факт высоко поднял дух войск. Пехотинцы, танкисты, артиллеристы дрались с удвоенной силой, я бы сказал, с подъемом...
Гитлеровцы, что называется, вверх дном перевернули старые позиции танкистов капитана Бокова. Но все их удары пришлись по пустому участку. Танки батальона открыли с нового места огонь по вражеским машинам с расстояния чуть более 250 метров. Оставив на поле боя два средних и один легкий подбитый танк, а вместе с ними еще [129] и семь бронетранспортеров, немцы вновь отступили. Переправа осталась для них неприступной.
Этот бой был скоротечным, но тяжелым для обеих сторон. В течение каких-нибудь 15–20 минут только батальон Бокова потерял один Т-34 и два Т-26. Однако все три машины эвакуировали в тыл сами танкисты. Быстро восстановив их, экипажи через два дня снова находились в строю.
К сожалению, уже после боя, возвращаясь вместе с Новожиловым из штаба полка в подразделение, отважный комбат был ранен в ногу осколком шального снаряда. После перевязки его хотели отправить в медсанбат. Однако Боков категорически отказался уйти из подразделения. И как бы в награду за стойкость в тот же вечер товарищ, прибывший из Житомира, вручил Ивану Ильичу письмо от жены. За все дни войны никто из бойцов и командиров батальона писем не получал — это было первое. Поэтому комбат читал его вслух. Ответ жене писал не только от себя, а от всего дружного коллектива танкистов. О ранении в нем не сказано было ни слова...
Вместе с комбатом и его заместителем по политической части, фамилию которого мне, к сожалению, так и не удалось установить, старший политрук Новожилов провел вечером беседу с личным составом, разъяснил воинам обстановку, сложившуюся на фронте, причины нашего отступления, ответил на
Приятно было и другое: люди не просто воевали, били вторгшегося на нашу землю врага. Они думали, и думали по-государственному. Много было высказано дельных пожеланий. Одно из них особенно запомнилось мне. Кто-то из танкистов предложил создать из числа механиков-водителей, оставшихся без танков, группу ремонтников, которая занималась бы восстановлением поврежденных машин. Командир корпуса по моему докладу одобрил это дело и отдал всем частям соответствующий приказ. За счет таких специалистов согласно приказу усиливались ремонтные подразделения полков и дивизий. Благодаря этому в последующие дни боевых действий удалось основательно поддержать боеспособность танковых подразделений и частей. [130]
Для эвакуации танков с поля боя широко использовались впоследствии машины, имевшие исправную ходовую часть, но безнадежно поврежденные пушки и пулеметы. Чтобы помочь службам тыла наладить техническое обеспечение и обслуживание танков, бронемашин и другой техники, немало потрудился политаппарат корпуса и дивизий. И это дало определенные результаты.
Боевые будни
Рыская из стороны в сторону, вражеские танкисты выравнивали курс и, остервенело наращивая скорость, снова, стреляя, мчались к берегу. В центре и на флангах били наши полковые пушки, к немецким танкам подбирались смельчаки с гранатами и бутылками КС. Жирный нефтяной дым уже окутал несколько машин, но они продолжали напирать, тесня наших стрелков. Рев моторов и резкие разрывы пушечных выстрелов заглушали все остальные звуки.
40-й мотострелковый полк подполковника Т. Тесли отражал атаки танков и пехоты противника, не имея при этом должной артиллерийской поддержки. Хотя, как уже говорилось, решением комкора для этой цели Широбокову еще с утра был переподчинен артполк 43-й дивизии. Подразделения истекали кровью.
Позиции 43-го артиллерийского полка находились сравнительно недалеко, всего в километре вниз по течению Горыни. Однако его командир майор В. Тесленко не явился в мотострелковый полк и никого не прислал за себя. С ним не было никакой связи. Все мы, в том числе и командир 40-го мотострелкового подполковник Тесля, понимали, конечно, что артиллеристы не сидели сложа руки. Они вели непрерывный огонь, отражая атаки врага под Берездово. Это было не только слышно, но и видно по разрывам снарядов в стане атакующих гитлеровцев.
Между тем, чтобы улучшить положение наших мотострелков, требовался огонь артиллерии, хотя бы несколько огневых налетов, по скоплениям немецкой пехоты и танков западнее Гощи. Перед моим приездом подполковник Тесля связался с начальником артиллерии дивизии, и тот, объяснив положение, порекомендовал послать к артиллеристам связного. Так и решили сделать.
Выбор командира полка остановился на комсомольце Викторе Зелепцове, грамотном красноармейце-разведчике из артиллерийской батареи (в полковой батарее, кстати, [131] осталось только два орудия). Штаб подготовил для него схему участков сосредоточенных и рубежей заградительных огней, дал позывные полковой радиостанции, указал волну для связи.