За каждую пядь земли...
Шрифт:
Тут-то и началось замешательство в стане врага. Красноармейцы что-то кричали и продолжали стрелять не переставая. Всю свою ярость гитлеровские танкисты обрушили на противотанкистов, которые больше всех досаждали им, но приблизиться к их позициям, прикрытым минными полями, уже не решались. Пытались достать их огнем пушек, но тут же подвергались яростным ударам гаубичной батареи и танковых орудий. Советские артиллеристы не давали врагу опомниться. Наращивая плотность и силу огня, они расстреливали теперь не только танки, но и бронетранспортеры и мотоциклы. Гитлеровцы вывели из строя лишь одно наше противотанковое орудие, а потеряли от меткого огня орудий прямой наводки пять боевых
Жарко было и у переднего края окопавшегося по обе стороны дороги мотострелкового подразделения. Здесь немцы потеряли три танка, уничтоженных противотанковыми гранатами и бутылками с горючей смесью. Но, несмотря на чувствительные потери, натиск врага не ослабевал. Ему нужно было во что бы то ни стало пробиться и овладеть Ясениничами, преградить путь 40-й танковой дивизии. Наступал момент, когда малейший перевес в силах мог перетянуть чашу весов в ту или другую сторону. Пора было нанести врагу решительный удар, опрокинуть его танковую группу, заставить отступить.
И майор Алабушев правильно определил этот момент командирским чутьем. Он подошел ко мне:
— Товарищ полковой комиссар, пора начинать контратаку танкам. [99]
— Желаю успеха, Николай Михайлович, — по-отечески пожелал я. — Удачи вам и военного счастья.
— Спасибо, Иван Семенович. Начинает Старков.
Герой Советского Союза капитан Георгий Вениаминович Старков повел свой батальон слева, во фланг танковому клину. Дружно и решительно рванувшись вперед, его танкисты через несколько минут врезались на большой скорости в боевые порядки фашистов. Немецкие машины загорелись мгновенно от огня пушек тяжелых КВ и юрких Т-34. Легкие Т-26 и БТ-7 прикрывали своим огнем их фланги, подавляя противотанковые орудия и пулеметные точки.
Нельзя было не отдать должного и противнику, его умению быстро оценивать обстановку и принимать нужные решения. Гитлеровцы очень слаженно перестроились на ходу. Не добившись успеха атакой в лоб, их танки начали обтекать фланги батальона Старкова, пошли в обход оборонительных позиций всего полка. Там и встретили их заслоны лейтенанта С. Горшкова и младшего лейтенанта И. Ефимова. Стреляя в упор, с близких дистанций, наши танкисты и расчеты противотанковых орудий, приданных этим небольшим группам, обезвредили врага в первые же минуты атаки. Это позволило танкистам капитана Старкова рассечь вражеский клин на две части. Расчленив противника, наши танкисты стали давить своими гусеницами его артиллерийские и минометные позиции.
Наступил самый удобный момент для ввода в бей 2-го танкового батальона. Нанося удар справа, его повел майор Алабушев. Я с трудом различая, глядя в бинокль, где наши, а где вражеские машины. Все, казалось, сплелось в клубок, перемещавшийся то в одну, то в другую сторону. Но это только казалось. В действительности замысел майора Алабушева реализовывался очень четко и эффективно: часть танковых взводов капитана Старкова и все танки 2-го батальона смяли и дружно громили отсеченную от остальных головную группу немецких боевых машин, а также бронетранспортеры, которые пытались преодолеть позиции стрелковых подразделений.
Сначала бой шел с переменным успехом. Одно время танк командира полка оказался в полуокружении нескольких фашистских боевых машин. Но при поддержке других экипажей КВ Алабушева уничтожил два Т-IV, вырвался вперед и повел за собой батальон.
В это время ко мне подбежал полковой разведчик и [100] попросил взглянуть на правый фланг полка. Фашистские танки зажали там со всех сторон группу Ефимова. Молодой командир, однако, не растерялся. Один танк он протаранил своей машиной,
Искусно маневрируя между вражескими танками, уверенно вел командирскую машину механик-водитель сержант Е. Крюков. Послушная в его руках тридцатьчетверка перерезала путь нескольким немецким машинам, пытавшимся прорваться к лесной опушке, чтобы незаметно подобраться к позициям противотанковых орудий. Башенный стрелок К. Столяр снаряд за снарядом посылал в казенник, кричал: «Готов!», и Ефимов, прицелившись, нажимал на спуск. И еще одну машину вывел из строя бесстрашный экипаж.
Но танк Ефимова вдруг остановился. Могучее тело машины содрогнулось от мощного удара в борт. Осколком снаряда, а может быть, куском вырванной брони был смертельно ранен и тут же скончался младший лейтенант Ефимов. Башенный стрелок Столяр дал команду Крюкову отвести машину в укрытие: у танка оказалась развороченной и пушка. Дотянув до леса, Крюков остановился. Там члены экипажа и похоронили своего командира...
Не легче пришлось и лейтенанту Горшкову, который действовал на левом фланге полка. Но на помощь к нему уже мчались несколько боевых машин из подоспевшего авангарда 40-й танковой дивизии. Здесь против шести танков Горшкова немцы бросили восемнадцать. Ценою потери пяти Т-IV им удалось вывести из строя все машины Горшкова. Танкисты 40-й танковой дивизии разгромили эту группу, но лейтенант, потерявший в схватке 15 человек убитыми и много раненых, был вынужден отвести своих бойцов (включая приданных мотострелков и артиллеристов) на рубеж стрелковых окопов, чтобы действовать там вместе с мотострелками в качестве пехотинцев.
Танковый поединок сторон западнее Ясениничей вскоре закончился в нашу пользу. Получив достойный отпор и потеряв большую часть боевых машин и бронетранспортеров, вражеская танкомотопехотная группа вынуждена была вернуться в исходное положение.
Угроза окружения, нависшая над 40-й танковой дивизией, была ликвидирована. Ее части ускоренным маршем [101] прошли опасный рубеж в направлении Олыка, Клевань, где к исходу дня и заняли оборону. Полковник Широбоков сменил полк Алабушева подразделениями арьергарда, которые закрепились восточнее села Ясениничи, чтобы обеспечивать левый фланг и тылы корпуса, пока его соединения отойдут с боями к линии южнее Олыка, Ровно. По указанию прибывшего в Ясениничи генерала Фекленко майор Алабушев собрал личный состав части и приданных подразделений в лесу восточнее села, у окраин которого они недавно стояли насмерть и выстояли. Командир корпуса горячо поблагодарил танкистов, пехотинцев, артиллеристов, саперов и бойцов других подразделений с победой, одержанной над сильным врагом, и сказал, что Родина никогда не забудет их подвига. Тут же после окончания собрания он приказал командиру полка представить отличившихся к наградам, а погибших похоронить с воинскими почестями.
Увидев, как по дороге к опушке леса несколько тяжелых КВ тянут на буксире поврежденные машины, генерал попросил позвать старшего командира. Подбежал лейтенант С. Горшков, доложил по всей форме.
— Что за танки, товарищ лейтенант?
— Это танки вверенной мне роты, товарищ комкор. Их можно отремонтировать, что мы и сделаем своими силами.
— Чье решение?
Лейтенант смущенно потупился:
— Я приказал. Танкист без танка — что моряк без корабля. Вот...
— Молодец, Горшков. И воевал хорошо, и после боя действуешь правильно. Мне докладывали, как вы прикрывали левый фланг. Сколько подбили немецких танков?