За границами легенд

Свительская Елена Юрьевна

Радостно выдохнула:

— Буду очень признательна тебе за помощь!

— А если меня тут всё-таки заперли… Я тогда попрошу пригласить ко мне тех моих знакомых — и осторожно расспрошу их уже здесь.

— Отличная идея!

Каждый долго думал о своём.

— Ты иди пока, — тихо сказал брат, — Я выясню всё, а потом тебя позову.

Я доверяла ему, потому спокойно ушла. Правда, обняла перед уходом. Чтобы он не думал, будто сильно сержусь на него. Всё-таки, у меня был только один брат. Сестёр вообще не было. И Лэр даже был моим другом. Не хочу его потерять! И ссориться с ним тоже не желаю. Мы ведь сможем… не ссориться больше? Ради этого смолчу, что думаю о Матарне. Но Матарн…

Ты только

попадись мне, Матарн! Уж я тебе устрою! Ты ранил моего любимого брата!

Брата… Если я так сильно волнуюсь о Лэре и так сильно злюсь на Матарна, значит, Лэр для меня — брат любимый?.. Странно, что я умудрилась так привязаться к сыну чужой женщины, о котором большую часть моей жизни вообще не знала. Но… это всё-таки случилось. И ладно. Лэр хороший. Он мне очень нравится.

"Первая песня Леса" 8.6

С того совместного обеда остроухие женихи как с цепи сорвались. Завалили меня любовными посланиями, горшками и кадками с цветами, привычными мне и такими, которые вообще впервые видела, из краёв, в которых я никогда не была. Выпендривались передо мной по поводу или без. Единственный путь, по которому я могла ходить без опасения, что мне попадутся на пути случайно — совершенно случайно — музицирующие там остроухие мужского пола и холостого статуса — это тропинка в мой личный сортир, запрятанный среди зарослей роз.

Если раньше, ещё в далёком наивном детстве, я украдкой вздыхала, завистливо слушая сказки и легенды про великих красавиц и принцесс, которых влюблённые мужчины заваливали возами любовных посланий, кто насколько мог красиво, то теперь я вспоминала те мои глупые вздохи с ужасом. Я познала, какие муки — прочесть всю эту кипу дребедени. Эх, хотя если те девицы были не из простых семей, а очень обеспеченные, наверное, у них было много свободного времени и подобные занятия скрашивали их однообразные будни.

А мужчины из эльфийского народа как назло любили писать письма, да ещё и с поэзией, да ещё на длиннющих свитках. И, разумеется, красивым почерком. К заглавным буквам такие завитушки выписывали, причудливые. Или разные в разных местах, или полностью одинаковые у одних и тех же заглавных букв. Художники слов, что в литературном, что в прописном смысле. Но… Но почему никто из них не подумал, люблю ли я читать, да ещё и настолько сильно?!

Даров было столько, что их залежи заполонили все мои покои — и спальню, и гостиную, и комнату для переодевания и мытья. Куда ни пошла бы — везде высилась горка даров.

Королева, которой однажды я, не выдержав, нажаловалась, устроила, чтобы мне отдали ещё семь комнат, соседних со мной — и даже прорубили в стене моей комнаты дверь, ведущую к ним. Кого оттуда выселили — все умолчали. И даже прежние хозяева покоев. Или там и в правду была незначительная запасная библиотека?..

Ладно, к красивым вещам я часто равнодушна, так как не привыкла иметь столько всего. А вот нюхать и щупать неизвестные мне цветы, да вкушать плоды из других краёв мне даже понравились. Особенно, мне понравился такой кислый, жёлтый внутри и вяжущий язык плод, снаружи со шкурой, напоминающей чешую и с таким большим пучком листьев сверху, напоминающий хвост. Как же его?.. Вот название то забыла, ходя даритель мне его говорил. Что-то там о нас, что ли?.. Как-то он эти слова напоминал, тот фрукт. И ещё мне очень понравился такой большой орех, чуть больше моего кулака. Снаружи коричневый и лохматый, жёсткий. У него был прозрачный сок внутри и толстый твёрдый слой белой нежной жирной мякоти, а снаружи — толстая коричневая скорлупа, которую даже камнем не удавалось сразу пробить. Единственное, что там с одного бока рядом были три отметины — и в том месте скорлупа была тоньше, чем в других.

Я приспособилась использовать

женихов для магического ускорения роста этого растения и раскалывания скорлупы плодов: обычно кто-нибудь слонялся неподалёку от моих покоев и рад был просьбе о спасении страдающей принцессы. Забавно, не все эльфы этот орех знали, а я про самое слабое место им не говорила и наблюдала, как они в нём ковыряются. Кто кинжалом, кто — о, наивный — сначала ногтём, кто магией, кто об стену… Акар, который раз заглянул в гости, просто дыхнул на орех огнём — и прожёг ровную дырку. Но, естественно, полудракон на весь Эльфийский лес был всего один — ну, или я была с другими не знакома — поэтому удовольствие вкусить любимый плод сразу мне не грозило. Правда, через несколько дней я так нажралась этим чудом, что меня тошнило уже от одного упоминания о нём. И, оказывается, зря бедняки мечтают о богатстве, чтобы всю жизнь питаться вкусностями: те вполне могут приесться и надоесть!

Я заполнила спальню и гостиную, а также лес вокруг моих покоев садом из наиболее приглянувшихся мне растительных подарков. Спрашивала совета у королевы, но она, как очень практичная женщина, притащила мне книги с описанием погоды и природных условий в разных краях и странах, с картинками, живности, природы и растений крупным планом. Даже травников две штуки к этой внушительной стопище приложила. Толстых, увесистых травников. Где чего искать — не уточнила, извиняясь за бесконечные и важные дела. И мне пришлось по вечерам и в дождливые дни изучать быт и природу разных краёв, кто там рос и кто водился, кто там из людей отличился. Вначале ленилась, но один из моих любимых заморских питомцев с тоски завял. Пришлось читать усерднее, чтобы сохранить жизнь остальных. А то они были милые. А некоторые — вообще прелесть.

А женихи зверели с каждым днём. Даже другие, холостые и нет, остроухие мужчины включились в охоту за сердцем и вниманием принцессы. Со временем, они разбили мои самые светлые надежды — прекрасные эльфийские физиономии начали попадаться мне уже по пути в сортир. А парочка со своими балладами отвлекли от важной потребности на пару часов, пока, не выдержав, я их грубо не послала — и не побежала уже внаглую к спасительным зарослям.

А брат всё не звал меня и не звал. А я уж было привыкла, что с утра занятия, а после обеда я могу бежать к нему и сидеть там хоть до вечера. Хотя и не каждый день — боялась ему надоесть, если он будет лицезреть мою физиономию ежедневно. И, мало того, что меня от этих всех соблазнителей остроухих тошнило, так и он ещё молчал. И учителя про Сина ничего не говорили. А у Акара, когда тот заходил, так и не решилась ничего спросить.

Ладно, схожу к брату и так. Если что, то совру, что меня просто достали все их мужчины сумасшедшие, а я просто хочу хоть немного посидеть рядом с нормальным мужчиной. Хоть чуть-чуть. Вдали от них всех. Точно, это будет хороший предлог! Вроде?.. Но, как говорится, попытка не пытка.

— Лэр, я так больше не могу! — едва не плача, точнее, тщательно это изображая, ввалилась я в спальню брата.

— А что такое? — наследник, сидевший в кресле близ окна, с какой-то тонкой маленькой книгой, поднял на меня испуганный взгляд.

Услышав о моей трагедии, рассмеялся.

— Надо было сразу сказать, что тебе надо отойти. Ты же имеешь полное право идти куда хочешь по делам. А они, наверное, подумали, что раз ты не уходишь, да стоишь, их слушая, то дел срочных у тебя нет или тебе просто интересно с ними разговаривать. Вот они и не уходили.

— Но эти женихи какие-то бешенные! Они всё болтали и болтали! Слова не давали сказать! И вообще, почему ты смеёшься?! — схватила подушку и запустила в него.

Кресло исчезло вместе с братом до того, как в него угодил пуховой снаряд. Или… всё-таки, цветочно-травяной? Перья так не пахнут…