За горсть монет. Том 2

Гориненко Константин

– Мы сражались с врагами короля! И не тебе говорить о мучениях простого народа.

– Ха! «Враги короля»! Легко прятаться за завесой геройства, чтоб не задумываться о последствиях своих действий? Я хотя бы не оправдываю свои грехи правым делом. Если так судить, то я уже лучше всех вас!

– Я устал от твоих разглагольствований. Докажи наконец, что тебя не зря называют убийцей из Смеющегося Кошмара. Сделай свое дело!

– О-о-о! Нет, нет, нет, нет, нет. Не бойся на этот счет. Ты не умрешь.

– Хватит этого фарса. Если

ты хочешь выпытать из меня информацию, можешь и не надеятся…

– Да нихрена мне от тебя не нужно. Дело в том, что ты молод. Я бы на вскидку дал не больше лет двадцати пяти. За такой срок человеку не дано успеть познать всю прелесть жизни.

– Тебе ли рассуждать о человеческих чувствах? Тому, кто забирает их у каждого вместе с жизнью?!

– Вот именно! Чувства! Эмоции! – Альдберг едва не заплясал вокруг Кайна, – Все в своей жизни люди делают именно для них! Даже выживание встает на второй план, когда кто-то хочет испытать на себе все, что может представить этот мир!

– Мог бы и проще сказать, что тебе нравиться пытать людей.

– Лишь ничтожества прибегают к пыткам! Во время них все мысли и чувства перекрываются тупой болью! Но вся прелесть кроется именно в моментах между приходами палача! В те самые моменты ожидания в темной камере! В моменты, полные ужаса и трепета! – завороженный Альдберг встал прямо перед рыцарем, но ушел настолько глубоко в себя, что даже его взгляд будто не замечал врага.

Кайн уже едва мог говорить, но все же нашел в себе остатки сил. Остатки того вдохновения, с которым он ворвался в этот бой. Они позволили ему пересилить себя и начать заносить руку с мечом все выше и выше, но вдруг весь мир сдвинулся, сердце сжалось в груди, а в глазах померкло.

Под действием яда даже простое падение казалось чем-то непостижимым. Когда зрение вернулось к Кайну, он уже лежал на земле. Точнее не просто лежал, а частично слился с ней всем телом. Альдберг склонялся прямо над ним.

– Как я уже говорил, я терпеть не могу, когда кто-то погибает, не познав всей прелести жизни. Не познав всех эмоций, что она может подарить. Потому не страшись. Ты не умрешь. Ты еще очень долго не сможешь умереть. Я солью твое тело воедино с землей. Дождевая вода будет утолять твою жажду. Минералы будут питать твое тело. Черви будут прогрызать свой путь сквозь твою плоть, а корни деревьев расти прямо внутрь твоих органов. Может быть, через сотню лет что-то расколет это место и смерть наконец примет тебя в свои долгожданные объятия, но к тому моменту ты уже не будешь ждать ее. За это время твой разум померкнет без остатка, но прежде успеет испытать истинный ужас и отчаяние. Прощай.

С этими словами Альдберг показал из-под плаща свою левую руку. Она была непроглядно черной, но прямо сквозь нее можно было рассмотреть спокойно колышущиеся кроны деревьев. Она была одновременно тверда как камень, но и словно не существовала в этом мире, будучи всего лишь астральным дымом.

Кайн не почувствовал ее прикосновения, но за секунду весь мир окутала тьма. Но не сознание рыцаря. Оно оставалось предельно ясно и в полной мере понимало, что он больше

никогда не увидит солнечного света.

Глава 12. Я вспомнил, почему привык убивать сразу

Когда Скеитрир вновь сумел открыть глаза, вместо неба над ним маячил бурый потолок повозки. В нос ударил резкий запах пряностей, посреди которого чуткое обоняние демона смогло уловить отдаленные нотки спиртного. Повертев головой, он осмотрел груды разномастных ящиков и мешков, в спешке переставленных, чтоб освободить место для раненного. Справа от него на громоздком мешке бок о бок сидели Гэбриэл с Алеанорой, но они не заметили его пробуждения, ведь сами находились в полудреме.

Судя с изрядных покачиваний повозки, они уже ехали по отдаленным холмистым тропам, ведущим в Фалленхрам, а залезающие под развевающуюся покрову лучи солнца сообщили, что сейчас был ранний вечер.

Скит попытался сесть. Живот мигом разгорелся адской болью, и лишь намертво стиснутые зубы позволили ему не закричать.

От вырвавшегося стона проснулась Алеанора и мигом выхватила из близстоящего ящика пару кусков имитила.

– Лежи. – твердо сказала она, проверяя бинты, и подсыпая под них осколки руды, – Болт вошел очень глубоко. Гэбриэл сказал, что едва смог вытащить его, не повредив внутренности еще сильней.

– Ага… – смог выдавить из себя демон и, переведя дух, спросил, – Так что произошло?

– Как раз, когда тебя ранили, до нас наконец добрался Гэбриэл. Увидев, что в тебя выстрелили, он церемонится не стал и сразу бросил бомбу прямо в стан стражников… Большинство из них сразу же разорвало и разбросало ошметки по веткам. Дану с Альто почти не пришлось сражаться. Сразу после мы расчистили это место и Гэбриэл вытащил болт. Я предложила наблюдать за тобой посменно, но он отказался и сидел здесь все это время. Но он сам был слишком изнеможен, потому я тоже далеко не отходила.

– Ясно… А что с караваном? С остальными?

– Сразу после выхода из леса Дан хотел взять Альто и бросить нас, но одна из лошадей торговцев слишком испугалась взрыва и сломала ногу. Ее пришлось бросить на опушке, потому Вигмар попытался выкупить скакуна у Дана. Тот согласился и все же доедет с нами до Фалленхрама. Но потом скорее всего наши пути разойдутся… К слову: с тобой точно все в порядке? Ну, я не про ранение, а в общем. Просто мне помнится ты выдерживал и не такие удары, а тут… всего от одного болта…

– Так я же и в Карепе сражался, да и взрыв тот на пользу не пошел… – отмахнулся Скит. «Все ли со мной в порядке?! Конечно нет! Десять. Резкая смерть всего лишь десятерых людей, и то не от моей руки, а я уже теряю сознание! Все же те полгода не пошли на пользу. Нельзя более отрекаться от своего дара. Нужно вновь принять его во всей его жестокой красе. И лучше до пресечения границ О’кзары. Там такая оплошность может легко стать последней».

После подобных мыслей авантюрист более не мог мириться и с малейшим проявлением слабости. Сжав зубы еще крепче, он через боль смог сесть, несмотря на то, что Алеанора изо всех сил пыталась остановить его.