За горизонт
Шрифт:
А главное, как эта немецкая сволочь узнала, что у меня есть опыт погружений? Колитесь герр Вольф, колитесь.
Но сперва неспешный глоток пенного, теперь загрызть его — чесночная греночка досталась — нормально. Ням–хрум.
А вот теперь задаем вопросы.
— Дружище Вольф, ты ж мне друг? Ага. Нет, что ты, я не сомневался в твоей дружбе. Уточнил просто. Так вот, друг, слей–ка мне источник твой осведомленности о столь интимных моментах моего прошлого? Это я про дайвинг, ага. Твой старшенький, когда помогал перегружать мое барахло из «головастика» в арендованный контейнер,
С таким набором если меня использовать, то исключительно в качестве наживки. Ах, снаряжение не проблема? Вот прямо сейчас пойдем примерять? А после «дела» все водолазное снаряжение переходит в мое безраздельное пользование на веки–вечные? Ой, как заманчиво, я просто чувствую себя червяком на крючке, при такой–то щедрости.
Герр Вольф, не ходи вокруг, выкладывай детали или ныряй сам.
Если кратко, то сюжет вырисовывался примерно следующий. Третьего дня через хребет Кхам шел небольшой конвойчик. Шел себе и шел. Но, есть на том маршруте одно паскудное место (объективно, таких мест там ой как много, но это просто квинтэссенция паскудности) — узкая колея петляет по обрывистому берегу над горнам озером.
Мерзкое место тем, что озеро это затопленное ущелье, узкое и глубокое. С чертовски холодной водой. Тут деталей я не понял, то ли родниковое озеро, то ли питающая озерцо речушка не успевает прогреваться. Факт в том, что купание ожидается освежающим.
Венцом всего, постоянно подмываемые склоны и, как следствие, постоянные оползни. Мелкие, но для полотна дороги очень неприятные.
Так вот, в это самое паскудное озерцо умудрились уронить машину, груженую солнечными батареями. И теперь в холодных глубинах отмокает самый ликвидный товар по эту сторону «ворот».
Из плюсов — местная кусачая, ядовитая и прочая опасная живность холодных вод не любит. Так что нырять можно относительно безопасно.
— Вольф, а солнечным батареям того, в воде не сплохеет?
— Найн, вакуумная упаковка. Даже если и намокнут, это не мои заботы. Для этого есть другие мастера тысячи рук — умельцы, если по–русски. Но, ехать надо срочно, вот прямо сразу, а то упаковка хоть и герметичная……, но владелец груза нервничает.
— А кто владелец?
Указательный палец с обрызганным ногтем очертил контур перевернутого треугольника. Орден, стало быть.
— Орден открывает офис в Бейджине. Конвой вез туда оборудование и материалы.
Понятно, чего Вольф так напрягается, за решение своих проблем Орден не жлобится на премиальные.
Хороший грузовик без проблем берет сборную панель солнечной батареи размером этак метров 16х16, шарнирную опору с приводом, разворачивающим батарею вслед за солнцем, блок управления, аккумуляторы, анкерный пакет крепления опоры к фундаменту, два десятка мешков цемента для заливки фундамента и десяток ящиков прочей необходимой мелочёвки.
— Вольф, а чего машинами через горы оборудование повезли? Морем не проще?
— Штормит, — пояснил очевидное немец.
— На какой глубине хабар отмокает?
— Точно не скажу, с поверхности машину
— А к верёвочке камень привязать и глубину промерить, твои ребята не догадались?
Не догадались, стало быть.
Если машину видно значит глубина не больше двадцати метров. И это я с запасом беру, сказочки про кристально чистые воды, где монетки на глубине сорока метров видны, с этим не ко мне. А не донырнуть — следовательно, глубина не меньше восьми–десяти метров. Лично я на восемь метров в пресной воде нырну. На пределе, но нырну. Вряд ли вольфовы ихтиандры сильно круче меня в этом вопросе. С запасом примем минимум десять метров.
Для аквалангиста глубины более чем комфортные.
— Ну, раз так, тогда какова цена вопроса? Четыреста экю? Герр Волф, это как–то даже не смешно. Попробуйте еще раз, но не ошибитесь, у вас ровно одна попытка.
— Полторы тысячи.
— Вольф, скажи–ка по секрету, змей искуситель из эдемского сада тебе не родственник? Нет? Очень жаль, умеешь ты убалтывать.
— Это понимать — ты согласен.
— Конечно, согласен. За четыре тысячи.
— Э………….!
В итоге договариваемся на две с половиной тысячи экю с солнечных батарей, треть цены любого хабара, который достанем помимо батарей, и комплект водолазного снаряжения мой, при любом исходе дела.
Если быть совсем откровенным с собой, опыт подъема притопленной техники у меня имеется.
Как–то на финише года тысяча девятьсот девяносто третьего от рождества Христова контора, где я рулил транспортом, урвала подряд на установку новомодных вышек сотовой связи. В процессе установки одной из вышек, работяги утопили четырехосный импортный кран.
У нас же как, если ехать в соседнюю деревню за водкой, то обязательно с понтом. Вот ребята и поехали на изделии японской фирмы «Комацу». Как водится, заплутали в потёмках и выскочили на ледок неглубокого озерца.
— А чо, мы едем, смотрим: «Жигуль» с рыбаком стоит, лед, значит, крепкий…. Ик… Ну, мы по колее и даванули…… Ик… а оно хрясь и того………….
В итоге кран по колеса ушел в озерный ил метрах в двадцати от берега. Глубина в месте затопления не больше трех метров, так что верхняя часть крана торчала над быстро схватившимся ледком.
Шеф как узнал про кран, на пару сутокушел в запой. А как вышел, выслал по нашему адресу команду (хотя правильнее сказать — зондеркоманду) «решальщиков вопросов», ездоков рядом с краном притопить, в самом прямом смысле этого оборота речи.
Работяги, по всему, не первую единицу техники топили и даже не вторую. Посему некоторый опыт на этот счет имели и, протрезвев, тихо, но резво слиняли в неизвестном направлении.
Вышедший из запоя, шеф прибыл на место для личного руководства спасательной операцией. Прибыл с комплектом снаряжения для дайвинга, а что баллон полупустой, так это мелочи, главное ведь коробку «Хенеси» прихватить и новую секретаршу.
Пока «спасательная команда» приходила в себя, заблевав мобильный офис паленым «Хенеси», мне пришлось напялить на себя шефово водолазное снаряжение и нырять — цеплять могучий трос к тридцатитонному крану.