За горизонт
Шрифт:
Хм, жаль, что не БТР-152, там три оси с независимым приводом на каждую ось и как следствие чудовищная проходимость.
А две оси?
Немецкое времен войны вряд ли бы уцелело.
Послевоенное?
Что–то не приходит на ум ничего. Не мелькала подобная машина в телевизоре. С другой стороны, много ли советский телевизор покажет?
Наше?
У «Бардака» нет дверей сзади. Хм, у БТР-40 есть.
БТР-40 — это очень гут с точки зрения безопасности. А вот груза он много не возьмёт. Даже с одноосным прицепом — тем, что у меня имеется
Безопасность — грузоподъёмность — прибыль на финише. Брр — ребус.
— Радость моя, а от чего такой распрекрасный приз до сих пор ничейный?
— Как ничейный? — искренне удивилась девушка. — Приз мой и брата.
Н–да.
— Но вы–то тут. А приз где–то………не здесь, да.
— Мы его случайно нашли, — и, услышав мое подозрительное хмыканье, добавила, — Почти случайно. Одни шустрые ребятки броню конвоя угнали. С концом угнали, больше эта броня нигде не светилась, мы уточняли.
— А вы их выследили? — перебиваю девушку.
— Нет, мы в том конвое ехали. Тогда нас вместе с семьями научников с Базы на Рейн переселили.
— Ученых.
— Что?
— Не научников — ученых.
— Да какая разница! Не перебивай, слушай дальше. Тогда маршрут на Рейн миль на сто западнее проходил и сейчас там почти не ездят, ибо некуда. На том маршруте пара ветряков стояла — воду для проходящих конвоев качали. Вольф давно на них глаз положил и нанял нас, узнать на месте ли ветряки. Мы с братом, под это дело, возможные маршруты угонщиков прочесали. И нашли бронемашину. Если техника нигде больше не объявлялась, то, скорее всего, она попала в хорошую аварию. А таких мест там не так чтобы и много. Если знать, где искать, конечно.
— А чего же вы ее Вольфу не впарили?
— Что сделали?
— Вольфу не продали, это же как раз его хлеб.
— Перебьётся, — не сказала, а просто сплюнула фразу девушка, — жадный он.
— А кроме Вольфа подобная техника никого не заинтересует?
— Заинтересует, конечно. Тебя, например. Но, — девушка замялась, — достать ее не так чтобы просто.
Блиц–допрос выявил, что вытащить броню не просто непросто, а при нашем арсенале средств, скорее невозможно. Но, попробовать однозначно стоит. Что я теряю? Две–три сотни экю на заправку «Татры».
Будем рисковать?
Однозначно будем.
— Грета, давай так. Если трофей действительно ценный, и мы его вывозим, я его покупаю на твоих условиях. В противном случае, я забуду, что его видел. Ищите на него другого клиента.
— Идет, — согласилась девушка. — Тебе можно верить.
Вот и договорились.
Трофей.
Устье Рейна. Начало сезона дождей.
Зарядивший с полудня мелкий, теплый дождик загнал людей под длинные навесы, в две линии вытянувшиеся вдоль берега. Налетавший с разных сторон,
Но все это не смущало, а скорее забавляло укрывающихся под навесами людей из запоздалого для этого времени года небольшого конвоя. Жареное мясо и колбаски с чесноком, свежее пиво и доброе местное вино, вкуснейший кофе и молотые орехи в меде отличный повод для хорошего настроения. Тем более, если людям выпало первое в новом для них мире «настоящее» приключение — поломка парома на переправе Веймар — Ноаехафен.
Вышедший к пассажирам, уставший и безразличный ко всему капитан парома обещал починиться часа через три, ну край, к вечеру. И теперь на палубе парома сверкала электросварка, и набатом била кувалда.
Пришедший с верховьев реки, гудящий ревуном, озорно дымящий высокой трубой и шустро гребущий огромными колесами колесный пароходик вызвал оживление под навесами. Люди ждали от нового мира новых впечатлений, и они их получили.
Получили сполна.
Сбросив ход, пароход подкрался к берегу и ткнулся тупым носом в Г–образный пирс. Раздетый по пояс, чумазый паренек чокнутой белкой сиганул с палубы на пирс. Ловко поймал брошенный с судна швартовый конец и начал наматывать его на швартовы.
Лязгнув, опустилась носовая аппарель. Ревя мотором, на пирс выскочил здоровенный багги с натянутым на дуги безопасности тентом. Следом за багги на протестующе скрипящий настил пирса выползла туша изрядно помятого и ободранного грузовика.
Грузовик впечатлял мощнейшим, но, тем не менее, погнутым силовым бампером, толстыми защитными сетками перед лобовыми стёклами, единственным уцелевшим веткоотбойником (второй вырван с мясом) и в довершение всего, торчащей из заднего борта толстой арбалетной стрелой.
Моргнув единственной уцелевшей фарой, а когда это не помогло, солидно — не хуже парохода рыкнув ревуном, грузовик согнал скопившихся в конце пирса зевак.
За техникой с судна потянулась жиденькая вереница людей.
Веселье под навесами как отрезало. Сытые, румяные и довольные жизнью новенькие узрели обратную сторону их нового мира.
Хотели новой жизни, драйва и перспектив?
О да, этого тут в избытке. Но есть еще кровь, грязь, и слезы.
Изможденные, покрытые свежими синяками и шрамами, люди замерли на причале, затравленно озираясь на компанию под навесом.
Съехавшая с парохода техника не спешила убраться с территории порта, внаглую припарковавшись рядом с машинами орденского патруля и местных сил безопасности.
Игнорируя моросящую влагу, прибывшие о чем–то наскоро перетерли с патрульными, и всей компанией ввалились в портовый трактир.
Крепкий парень, водитель грузовика, махнул выглянувшему на шум хозяину заведения. Хозяин кабачка развел ладони в стороны, парень оскалился и развел ладони еще сильнее. Хозяин кабачка понятливо кивнул, парень иронично покачал головой и отогнул два пальца.