За Дунаем
Шрифт:
Не ожидал Сафар прихода Знаура, растерялся, не мог попасть босой ногой в чувяк. Знаур перевел взгляд на стену: за спиной Сафара висели кинжал, ружье, сабля.
— Ты заставил себя ждать, Сафар,— проговорил Знаур, чувствуя что-то неладное.
— О, сейчас, сейчас, Знаур... Иду, как я забыл! — бормотал Сафар.— Думал, что еще рано... Подожди, дай одеться.
У него трясся острый подбородок, тонкие губы скривились. Наконец он всунул ногу в чувяк и порывисто вскочил. На бледном лице появилась зловещая улыбка.
—
— Ты обещал землю за мою жизнь, я отдаю ее тебе за полторы десятины, — Знаур прикинул расстояние, отделявшее его от Сафара. — Тебе не стыдно так скупиться?
— Ха-ха! Землю я ему обещал! Где у тебя свидетель? А? Ты сам захотел умереть за русского царя,— Сафар провел рукой по бритой макушке.— Ну и иди, причем же тут Тулатовы и их земля? Ты привык быть ишаком, и не все ли равно у кого...
Знаур прыгнул вперед, сбил с ног Сафара и, пока тот поднимался, выхватил из ножен кинжал, но не вонзил в обнаженную грудь обидчика, дал Сафару возможность подняться на ноги. Сафар встал не сразу, а когда увидел в руках Знаура кинжал, присел, прикрыв лицо руками, запричитал.
— Не надо, Знаур... Пощади, погорячился я! Пусть лучше меня накажет бог...
— Вставай, собака!
— Нет. нет... Пощади! Идем, три, пять десятин дам,— Сафар порывисто вскочил и кинулся к выходу.
В дверях остановился, и в тот момент, когда оглянулся, удар кинжала оборвал его вопль. Вытер Знаур сталь о полу отцовской черкески, надетой впервые, и переступил через распластавшееся тело Сафара. Устало прошел через двор. Здесь его окликнул старый слепой отец Сафара; Тулатов стоял в дверях кунацкой.
— Сафар, это ты? Но почему ты шаркаешь?
Сгорбившийся Знаур прошел мимо, медленно отодвинул засов и уже на улице услышал, как тревожно звал Тулатов:
— Эй, кто в доме? Что случилось?
В конце улицы Знаура поджидали Бза и Бекмуоза.
— У тебя на руках кровь...— бросился к зятю Бек-мурза.
Бессознательно посмотрев на свои руки, Знаур понял весь ужас случившегося, схватился за голову, застонал.
— Ты убил Сафара? — был вопрос Бза.
— Убил! Да, убил! — яростно закричал Зняул.— Он обманул меня! Назвал ишаком... Землю! Землю.,,
40
Хаджи-Мусса был разгневан. Он стоял на горке и смотрел на опустевшие дворы. Никто не явился к нему в назначенное время. Казалось, аул вымер. Тогда два стражника въехали в аул с разных концов и начали стучать в калитки, стучали до тех пор, пока к ним не выходил хозяин. Под угрозой немедленной расправы стражникам удалось, наконец, к полудню собрать мужчин на нихас.
Пристав готов был пойти на крайние меры, но боялся попасть в немилость к высшему
Кубатиев дрыгал ногой и, насупившись, о чем-то думал. В другое время он бы не посмел стоять перед старшими, тем более, положив левую руку на пистолет. Высокий лоб его нахмурен, густые брови чернеют на бледном лице. К нему подъехал стражник и доложил коротко:
— Собрались!
Хаджи-Мусса сразу же набросился на всех:
— Ослушались? А вы знаете, кто послал нас сюда? Царь! Платить будете?
И тут неожиданно для пристава раздался резкий голос:
— Нет!
Кубатиев опешил.
— Кто сказал нет? — пристав впился глазами в толпу.
Царай шагнул к нему. Руки уперлись в бока, подбородок чуть приподнят, смотрит Хаджи-Муссе прямо в глаза.
— Мы ничего не должны русскому царю!
Разъяренный Хаджи-Мусса тоже сделал шаг вперед, играя плетью, но Царай не сдвинулся с места, даже не моргнул глазом.
— Смотри у меня,— глухо проговорил пристав и провел дрожащей рукой по бледному, перекошенному злобой лицу.— Ты мутишь людей! Сгною!
Большие грубые руки Царая сжали рукоятку кинжала.
— Разве ты не слышал, Хаджи-Мусса, мои слова? Ни мой отец, ни дед не были рабами у русского царя... Они у него никогда не одалживали ни серебра, ни земли. Так что не знаю, почему ты требуешь от меня какой-то долг?
— 1ы задолжал подлинным хозяевам за пастьбу! Или ты раньше не платил им за Хорее? — Хаджи-Мус-са обвел взглядом людей и добавил: — Где твой скот пасется? Может, ты скажешь? Вы тоже не знаете, добрые люди, на чьей земле живете? Эй, писарь! А ну, скажи, сколько причитается с Царая Хамицаева?
К приставу подлетел писарь, раскрыл толстую потрепанную книгу, но никак не мог найти нужную страницу, и Кубатиев нетерпеливо крикнул:
— Ну!
— Вот... Сейчас... Три рубля серебром!
— Слышал? Иди и принеси деньги, пока...
— Боюсь, тебе придется долго ждать, Хаджи-Мусса,— Царай усмехнулся.
— Отказываешься? — пристав подбоченился.
И тут случилось невероятное: из толпы вышел старшина прихода Бязров и встал рядом с Цараем. Один за другим —все мужчины перешли к ним, и пристав отступил.
— Царь сильный, у него много таких, как ты, преданных. Пусть он берет с нас силой то, что мы ему должны,— произнес старшина.— Но мы за собой не знаем долга.
— И ты с бунтовщиками?
Старшина развел руками и дернул вверх правым плечом:
— Разве ты когда-нибудь пошел против своих
братьев? ;_
Хаджи-Мусса оглянулся на стражников и махнул плетью:
— Взять его!
Стражники спешились и двинулись к старшине, но народ окружил его плотным кольцом.