За борт!
Шрифт:
Словно получив разрешение, Торнберг улыбнулся и похлопал по плечу техника, сидевшего у массивной панели со множеством огоньков и кнопок.
— Я покажу.
Все невольно посмотрели на обнаженное тело, лежащее на „подносе“.
Оно медленно начало двигаться к турбине и исчезло внутри цилиндра. Турбина начала вращаться со скоростью шестьдесят оборотов в минуту. Включились источники рентгеновских лучей, камеры получали изображение, и, увеличенное, оно поступало в компьютер.
Никто и бровью повести не успел, как на экране
— Что такое Conium maculatum? — громко спросил Лукас.
— Растение, родственное петрушке. Народное название — болиголов.
— Довольно старомодный способ умерщвления, — заметил Меткалф.
— Да, болиголов был очень популярен в старые времена. Он больше всего известен как яд, который принял Сократ. В наши дни используется редко, но его легко раздобыть, и он смертелен. Достаточно большая доза его алкалоидов парализует дыхательный центр.
— Как они были введены? — спросил Эммет.
— Согласно МПА, эта жертва получила яд с мятным мороженым.
— Смерть на десерт, — философски произнес Мерсье.
— Из опознанных работников береговой охраны, — продолжал Торнберг, — восемь приняли кониин с мороженым, четверо — с кофе и один — с безалкогольным напитком.
— И МПА смог все это установить по телам, которые пять дней провели в воде? — спросил Лукас.
— Разложение начинается сразу после смерти, — объяснил Торнберг, — и распространяется от пищеварительных систем и других внутренних органов, содержащих бактерии, наружу. На воздухе процесс ускоряется. Но когда тело находится под водой, разложение происходит медленно из-за низкого содержания кислорода. Фактор, сработавший в нашу пользу, — то, что тела были заперты в трюме. Утопленник, например, через пару дней в результате расширения внутренних газов всплывает, и процесс разложения ускоряется. Тела, которые привезли вы, находились под водой все время до вскрытия.
— Повар яхты, должно быть, был очень занят, — заметил Меткалф.
Лукас покачал головой.
— Нет, не повар. Стюард-буфетчик. Не нашли только его.
— Самозванец, — сказал Броган. — Настоящий стюард, скорее всего, убит, а его тело спрятано.
— А что с остальными? — спросил Эммет.
— С азиатами?
— Их тоже отравили?
— Да, но по-другому. В них стреляли.
— Как это — стреляли, отравили?
— В них пустили стрелы с отламывающимися наконечниками. Наконечники были смазаны смертельным ядом, который получают из спинных плавников океанской бородавчатки.
— Да, работали не дилетанты, — заметил Эммет.
Торнберг согласно кивнул.
— Проделано весьма профессионально, особенно что касается средства проникновения. Два года назад я извлек такую стрелу из
— Я с этим незнаком, — сказал Лукас.
— Это электрическое ружье, — сказал Броган, бросив на Торнберга ледяной взгляд. — Абсолютно бесшумное, иногда используется нашими агентами за рубежом.
— Потихоньку разбазариваете арсенал, Мартин? — добродушно поддразнил Мерсье.
— Ружье, вероятно, было украдено у производителя, — ответил Броган, защищаясь.
— Опознан ли кто-нибудь из азиатов? — спросил Лукас.
— Никаких данных на них у ФБР нет, — признался Эммет.
— Нет ни у ЦРУ, ни у Интерпола, — добавил Броган. — У секретных служб дружественных нам азиатских стран тоже ничего не нашлось.
Мерсье взглянул на труп, показавшийся из анализатора.
— Похоже, господа, всякий раз как мы открываем дверь, за ней пустая комната.
Глава 35
— С какими чудовищами мы имеем дело? — проворчал Дуглас Оутс, выслушав доклад генерала Меткалфа о результатах вскрытия.
Он был бледен, голос звучал холодно от ярости.
— Двадцать одно убийство. Для чего? Каков мотив? Жив президент или мертв? Если это грандиозное вымогательство, почему мы не получили требования о выкупе?
Меткалф, Дэн Фосетт и министр обороны Джесс Симмонс молча сидели перед столом Оутса.
— Дольше скрывать нельзя, — продолжал Оутс. — В любую минуту пресса может что-то заподозрить и начнет разнюхивать. Корреспонденты уже волнуются, потому что не было никаких интервью с президентом. Пресс-секретарь Томпсон уже исчерпал все объяснения.
— Почему бы не показать президента прессе? — предложил Фосетт.
Оутс глядел неуверенно.
— Этого актера — как его зовут — Саттона? Он не справится.
— Ну, не на помосте в свете прожекторов, а в тени и на расстоянии в сто ярдов… Может получиться.
— Вы что-то придумали? — спросил Оутс.
— Мы предоставим прессе возможность снимать президента. Обычная практика.
— Картер играет в софтбол… Рейган рубит дрова… — задумчиво сказал Оутс. — Что ж, я вижу домашнюю сцену на президентской ферме.
— Вплоть до кричащих петухов и блеющих овец, — добавил Фосетт.
— А вице-президент Марголин? Нашего двойника не спутают с ним и за сто ярдов.
— Несколько кадров с Саттоном и дружеского издали помахивания рукой двойника вице-президента должно хватить, — сказал Фосетт, у которого это обсуждение вызвало энтузиазм.
Симмонс пристально посмотрел на Фосетта.
— Как скоро вы сможете все подготовить?
— К утру. Точнее, к рассвету. Репортеры — как ночные совы, всю ночь бдят в ожидании новостей. И на рассвете они не в лучшей форме.
Оутс посмотрел на Меткалфа и Симмонса.
— Ну, что скажете?