За борт!
Шрифт:
— Как думаешь, что бы это значило? — спросил один.
Второй пожал плечами.
— А черт его знает? Вероятно, какой-нибудь русский шифр.
— Интересно, извлекут ли наши аналитики что-нибудь важное?
— Важное или нет, нам этого никогда не скажут.
Первый помолчал, надел наушники, немного послушал и снова снял.
— Теперь они говорят с президентом Л’Эстранжем. Это все, что мы получили.
— Ладно, закрываем лавочку и отправляем запись в Париж. У меня в шесть свидание.
Глава 22
Солнце
Он оставил машину на как будто бы пустой стоянке, на заросшем травой поле далеко от площадки, где обслуживали самолеты. Подошел к боковой двери, с которой давно слезла краска, и нажал на маленькую кнопку рядом смассивным замком. Через несколько секунд дверь бесшумно раскрылась.
Огромное помещение было выкрашено белой краской, отражавшей яркие солнечные лучи, которые проникали в окна на вогнутой крыше, как купол, и напоминало музей транспорта. На гладком бетонном полу в четыре ряда аккуратно стояли старинные и классические автомобили. Большинство сверкало так же, как в день, когда мастера в последний раз прикоснулись к их кузовам. Сандекер задержался у величественного Роллс-ройса „Серебряный призрак“ 1921 года выпуска с корпусом „Парк-Уорк“ [14] и массивной красной „Изотты-фраскини“ 1925 года с торпедообразным кузовом „Сала“.
14
Известная английская фирма по производству корпусов автомобилей.
Центральное место в этой экспозиции занимали трехмоторный самолет „Форд“, известный любителям авиации как „Оловянный гусь“, и железнодорожный пуллмановский вагон начала двадцатого века с надписью „Манхеттен лимитед“ на стальном боку.
По круглой железной лестнице Сандекер поднялся на второй этаж; наверху в дальнем конце ангара располагалась жилая квартира. Гостиную украшали морские древности. Вдоль одной стены тянулись полки, а на них в стеклянных витринах стояли модели кораблей.
Питт стоял перед плиткой и изучал странную смесь в сковороде. На нем были потрепанные шорты защитного цвета, стоптанные теннисные туфли и футболка с надписью „Поднимем „Лузитанию“ на груди.
— Вы точно к завтраку, адмирал.
— Что у вас тут? — спросил Сандекер, с подозрением разглядывая смесь на сковороде.
— Ничего особенного. Острый мексиканский омлет.
— Ограничусь чашкой кофе и половинкой грейпфрута.
Они сели за кухонный стол, и Питт налил кофе. Сандекер нахмурился и помахал газетой.
— Ты занял всю вторую полосу.
— Надеюсь, в других газетах тоже.
—
Питт сделал перерыв между двумя кусками омлета.
— Я не упоминал о нейротоксине.
— К счастью, вчера армия все благополучно захоронила.
— Значит, никакого вреда. Теперь, когда „Пайлоттаун“ пуст, это просто очередной ржавеющий след катастрофы.
— Президент посмотрит на это иначе. Не улети он в Нью-Мексико, мы бы сейчас отскребали себя от ковра в Белом доме.
Сандекеру помешал договорить звонок. Питт встал и повернул рычажок на панели.
— Кто-то пришел? — спросил Сандекер.
Питт кивнул.
— Это грейпфрут из Флориды, — проворчал Сандекер, выплевывая косточку.
— Ну и что?
— Я предпочитаю техасские.
— Возьму на заметку, — с улыбкой сказал Питт.
— Вернемся к вашей невероятной истории, — сказал Сандекер, выдавливая в ложечку последнюю каплю сока. — Я хотел бы знать причины.
Питт объяснил.
— Почему бы не передать все это министерству юстиции? — спросил Сандекер. — Им за это платят.
Взгляд Питта стал жестким; последовал угрожающий взмах вилкой.
— Потому что никто и не подумал привлечь министерство юстиции к этому делу. Правительство не собирается признавать, что свыше трехсот человек погибли от нейротоксического газа, которого, как считается, не существует. Судебные процессы и критика в прессе растянутся на годы. Они хотят, чтобы никто ничего не знал. Очень вовремя случилось извержение Огастина. Сегодня пресс-секретарь президента представит дело так, будто во всех смертях виноваты облака серного газа.
Сандекер несколько мгновений внимательно смотрел на него. Потом спросил:
— Кто тебе это сказал?
— Я, — ответил женский голос от двери.
Лорен обезоруживающе улыбалась. Она вернулась с пробежки и была одета в атласные шорты с соответствующей майкой и повязкой на голове. Влажный воздух Виргинии заставил ее вспотеть, и она чуть задыхалась от бега. Вынув из-за пояса маленькое полотенце, она вытерла лицо.
Питт познакомил их.
— Адмирал Джеймс Сандекер. Конгрессмен Лорен Смит.
— На заседаниях комиссии по морским делам мы сидим друг напротив друга, — сказала Лорен, протягивая руку.
Сандекеру не нужно было быть ясновидящим, чтобы понять, каковы отношения Питта и Лорен.
— Теперь я понимаю, почему вы всегда поддерживаете мои предложения по бюджету НПМА.
Если Лорен и смутило это заявление, она никак этого не показала.
— Дирк очень убедительный лоббист, — с улыбкой сказала она.
— Кофе хочешь? — спросил Питт.